- Отвыкай от блатного жаргона, Лузга, то есть, многоуважаемый Семен Петрович. А деньги эти проклятые мне, разумеется, тоже нужны. Для того, чтобы чувствовать свою независимость, чтобы не пресмыкаться ни перед кем. Но не так уж мне их много нужно, как тебе... Кажется..., - добавил он, смягчая свою мысль.
Смягчился и Лузгин, он встал из-за стола и начал вальяжно расхаживать по длинному кабинету в своем светлом, безукоризненно выглаженном костюме, заложив руки за спину.
- Молодец ты, - похвалил он Иляса. - Просто молодец! Что бы я без тебя делал?
- Что ты, что ты, Семен Петрович, свято место пусто не бывает, не я, так другие бы тебе помогали. Ты у нас птица высокого полета, такой губернией управляешь. Она в несколько раз больше какой-нибудь там Бельгии или Швейцарии, чувствуешь масштабы?!
- Лучше одна Бельгия, чем двадцать заснеженных пустынь, населенных уголовниками, - буркнул Лузгин, однако слегка выпятив от гордости живот и громко щелкнув подтяжками.
Иляс расхохотался.
- Двое из этих уголовников находятся здесь, так что не надо о присутствующих, - попросил он, продолжая смеяться. - А дело мерзкого мэра я доведу до конца. Тут могут быть и нюансы, особенно, что касается его счета на круглую сумму. Объект ещё не доведен до необходимой кондиции, он еще, так сказать, не дозрел, Семен Петрович...
... Объект же в это время ехал на своем белом "Мерседесе" в свою загородную резиденцию. На коленях он держал кейс с миллионом долларов, полагая, что сейчас он совершил правильный поступок, так как лучше потерять часть, чем все. Он сидел на мягком сидении и вспоминал историю, вспоминал, что во время революции выжили именно те, кто успел вовремя смыться из революционной России. А те, кто призадержались по тем или иным причинам, сгнили в бескрайних просторах ГУЛАГа.
"Завтра же, завтра же надо сматываться", - думал Верещагин. - "Ни секунды промедления. Прямо в Кобленц к Ленке, а потом снять деньги со счета и ту-ту... Куда-нибудь в бескрайние просторы Соединенных Штатов Америки, на покой, на отдых... Новые документы, новая жизнь... Вилла, море, красотки... А Верка пускай катится, куда хочет. Я её с собой в новую жизнь не возьму, попользовался её услугами, и все. Она тоже поимела немало. Пришла пора разбегаться. Так-то вот..."
"Мерседес" подкатил к четырехэтажному особняку. Из него, держа коричневый кейс в руке, вышел Верещагин, вполне довольный собой. Он направлялся к дому, сопровождаемый охранниками и слугами.
- Вера Георгиевна дома? - важно спросил мэр.
- Нет, она куда-то уехала, - сообщил охранник.
- По магазинам? - уточнил Верещагин.
- Да нет, она вышла из ворот с маленьким чемоданчиком в руке и просила, чтобы никто её не сопровождал. Я сказал, что так не положено, что ей полагается машина с шофером и охранником, так она на меня так закричит: "Пошел вон! Скоро вас всех отсюда разгонят! Кончилась лавочка! Бегите, пока не поздно, да прихватывайте с собой все, что плохо лежит. Такой кормушки у вас больше не будет!" Я даже оторопел, а она пошла по дорожке к трассе. И все, - сообщил охранник, пожимая плечами в недоумении и вопросительно глядя на хозяина.
- Так..., - прошептал Верещагин. - Значит, так...
Он прошел в дом, налил себе рюмку водки, и в это время прозвенел телефонный звонок. На проводе был Палый. Из Москвы.
- Задание выполнено, Эдуард Григорьевич, - мрачным голосом сообщил он. - Объект отбыл в Америку. Произведен контрольный...
- Заткнись, сволочь! - закричал Верещагин. - Думай, куда звонишь!
- Я хотел сказать, произведен контроль за посадкой, - поправился Палый.
- Хорошо, хорошо, приедешь - получишь необходимые бумаги, - пробубнил Верещагин и положил трубку.
Потом посидел немного, выпил ещё виски, а затем вскочил с места, словно ужаленный.
- Эй, вы! - завопил он. - Срочно в машину! Едем в аэропорт! Немедленно!!!
На бешеной скорости "Мерседес" с мигалкой мчался к аэропорту. Когда он с визгом подрулил к главному зданию, из лимузина почти на ходу выскочил мэр и бросился к справочному бюро. За ним еле поспевали телохранители.
- Куда в последние часы вылетали самолеты? - спросил он дежурную.
- Самолеты вылетели в Москву и Санкт-Петербург. Ожидается рейс на Владивосток.
Верещагин побежал в машину, взял мобильный телефон и стал звонить сначала в Москву, а затем в Санкт-Петербург надежным людям. Он просил немедленно ехать в аэропорты и встретить там Веру Георгиевну, которую надлежало задержать и сообщить об этом ему. Срочно. Причин для таких действий он не объяснял. Но их и не спрашивали. Те люди не задавали лишних вопросов. Надо, значит, надо...
