- Вы не могли бы оказать мне большую любезность, фрау Вера?
- Какую? - нагло глядела на него гостья. - Все, что угодно вашей душе, господин Шварценберг.
- Прекрасно. Тогда убирайтесь отсюда вон, - ещё тише сказал Генрих.
- Что? - округлила глаза дама.
- Вон отсюда!!! - Генрих вскочил с места и схватил со стола хрустальную пепельницу, намереваясь швырнуть её в лицо даме. Тут же в дверях появилось встревоженное шумом лицо охранника.
- Герр Шульц, - стараясь взять себя в руки и не желая распоясываться при охраннике, сказал Генрих. - Проводите эту даму, запомните её хорошенько и никогда больше сюда не пускайте. Вы поняли меня?
- Ты пожалеешь об этом, старый мудак, - прошипела по-русски незваная гостья. А по-немецки сказала громко: - Спасибо за радушный прием, господин Шварценберг. Передавайте привет своей жене.
- Непременно передам, - уже совершенно успокоившись и придя в себя, сказал Генрих. - Благодарите Бога, что я не сдаю вас в руки полиции.
- Но почему, герр Шварценберг? - нарушил правила этикета охранник. Ведь она же угрожает вам. Я так полагаю, хоть и не понимаю языка, на который она иногда переходит.
- Нет, - твердо произнес Генрих. - Я не хочу пачкать свои руки. Пусть уходит восвояси.
- Прошу, фрау, - встал перед Верой Георгиевной охранник. - Прошу вас на выход.
Не говоря ни слова, гостья встала и вышла в открытую дверь, охранник проследовал за ней.
"Однако, она не оставит бедную Барбару в покое", - напряженно думал Генрих. - "Деньги-то лежат на её имя, и какие деньги... Но что делать? Не тревожить же Барбару ради этого? Что делать, что делать?"
- Стойте! - крикнул он, вставая с места. - Подождите! Вернитесь!
Вера Георгиевна ещё не успела покинуть гостеприимный дом Шварценбергов. Она в сопровождении охранника вернулась в комнату.
- Так-то лучше, дорогой мой, - улыбалась она. - Так будет гораздо лучше для всех нас. Мы не в таком возрасте, чтобы делать неразумные поступки.
- Посидите здесь, - мрачно глядя на нее, сказал Генрих. - Я дам распоряжения прислуге. Нам подадут ужин и приготовят для вас комнату. А потом поговорим поподробнее.
Вера Георгиевна, вальяжно закинув ногу за ногу, расселась в кресле. Через несколько минут в комнату вошли Генрих и охранник.
- Пожалуйста, сюда, - вдруг широко улыбнулся Генрих, приглашая даму пройти за ним. Ничего не подозревая, гостья встала. Генрих шел впереди нее, охранник сзади.
- Одну минутку, - остановил её Генрих, тут же сбоку открылась какая-то маленькая дверца, и герр Шульц сильно, хоть и аккуратно впихнул туда незваную гостью. Там оказалась довольно чистая кладовка.
- Вам придется пока побыть здесь, - сказал Генрих, запирая снаружи дверь. - Не могу сказать, что там очень уютно, но полагаю, что там все же комфортабельнее, чем в русской тюрьме, куда вас, видимо, скоро препроводят. Кладовка довольно просторна, там можно присесть или прилечь. Крыс и мышей нет, мы с этим боремся неукоснительно и регулярно. Извините меня за вынужденную меру предосторожности.
- Откройте! Немедленно откройте! - кричала дама, колотя кулаками в запертую дверь. - Вам самому будет плохо, вы пожалеете об этом!
- Не думаю, - философски заметил Генрих, и они с охранником молча разошлись по своим комнатам, как будто ничего и не произошло.
Гостья успокоилась минут через пять, так как поняла, что стучать и требовать чего-то было совершенно бесполезно.
"Одумается завтра, старый идиот, законник чертов", - решила она, облюбовала себе место в углу кладовки на каких-то старых покрывалах, одним из них накрылась и стала ждать развязки этой драмы.
Генрих же за это время обследовал содержимое её сумочки. Там была кредитная карточка, паспорт на имя Петровой Софьи Алексеевны, тысяча дойчмарок, двести долларов и визитка гостиницы, в которой она остановилась. Больше ничего не было - только косметика.
"Что делать?" - думал Генрих, куря внеочередную сигару, что уже явно неблагополучно сказывалось на его сердце. - "Неплохо бы сдать эту даму в полицию, но ведь она как-никак мать Барбары, это не вызывает сомнений. Мало того, что сдавать в полицию мать жены как-то проблематично, так ведь может всплыть вся эта грязная история. И в каком положении тогда может оказаться моя бедная Барбара, которая за последние несколько дней дважды вернулась с того света. В третий раз она уйдет туда уже навсегда... Да, положение очень сложное..."
