Речушка была настолько узка, что маховое весло доставало до ее берегов и вместо воды задевало высокую траву. Чуть выше речка раздавалась вширь.
— Это наше любимое охотничье место, — сказал Токто, — видишь, сколько тут трехлистника, здесь лоси жируют.
Токто остался на месте, а Пота на ночь отправился выше. Пота слышал ночью выстрел, а утром сам подстрелил крупного черного сохатого. Разделав добычу, он погрузил мясо в оморочку и спустился к Токто.
Ехал юноша по речке и думал о названом брате. Месяц Пота живет у Токто, месяц они спят под одной крышей, едят за одним низеньким столиком, но юноша совсем мало знает о старшем брате.
У Токто две жены, старшая, Оба, родила ему трех детей, но они все умерли, не дожив до года. После третьего ребенка Оба больше не имела детей, и Токто взял вторую жену, потому что очень хотел детей. Вот, пожалуй, и все, что знает Пота. Но у Токто должны быть родители, братья, сестры и близкие родственники, ведь ему не больше тридцати лет. О родственниках никогда не говорил Токто. Почему он всем хэвэнским представлял Поту как своего родственника?
— Талу будем есть! — весело встретил брата Токто.
Пота кивнул головой, он согласен есть талу, он любит талу из калужьего мяса, которое имеется в лосе. Легенду об этом калужьем мясе он знает с детства, ее часто рассказывал отец, кажется, он и знал-то только эту легенду.
Когда-то давным-давно встретились на Амуре самый большой зверь тайги — лось и исполин реки — калуга. Они понравились друг другу, подружились и в знак дружбы обменялись кусками мяса. С тех пор в лосе стали находить необычное для него беловатое мясо, а в калуге — красное, лосиное.
— С калужьей талой идет костный мозг, — сказал Токто и сильными ударами ножа разбил трубчатую голенную кость и вытащил розовый мозг.
После еды охотники разложили костер и начали коптить мясо, в котле вываривали головы и лучшие куски сохатины. Пота собирал дрова для костра, ветки зеленого тальника для дыма и оглядывал небо, примечая пролетающую птицу — ворону, сороку, коршуна. Лежа возле булькающего котла, он увидел парившего ширококрылого орла.
— Орел вышел на охоту, — уважительно сказал он. — А вот скопы не видно.
— Скопу здесь не увидишь, — ответил Токто. — Здесь мало рыбы, она с голоду околела бы. Эта востроглазая обитает только возле больших рек и широких озер.
«Придется спуститься ниже нашего стойбища, в другом месте ее не встретишь», — подумал Пота.
— Утки табунятся, — продолжал Токто. — Видел утром, какие большие табуны квохты летали? На родину собирались…
— Какая у них родина? Весной на север летят, осенью на юг, какая там у них родина.
— Есть у них родина, Пота, у каждого, даже самого крохотного существа, есть родина. Ты скучаешь по Амуру?
— Скучаю. Я ведь там родился, жил.
— Я тоже скучаю, я ведь тоже амурский.
— Амурский? А зачем сюда переехал? — Пота даже приподнялся: сейчас он узнает все о старшем брате.
Токто длинной выструганной палочкой переворачивал мясо в котле.
— А ты зачем переехал? — после долгого молчания спросил он.
— Ты же знаешь, я бежал.
— Я тоже бежал.
— Как бежал? От кого бежал?
— От людей бежал, Пота, точно так же, как и ты, только ты отвечал за свое дело, а я за чужое.
Токто привстал, снял с тагана котел, вытащил из него мясо и сложил на траву, бульон слил в берестяные чумашки, сходил по воду к реке, наполнил котел свежим мясом и опять повесил над огнем.
— Ешь мясо. Бульон будешь пить?
Пота жевал мясо и ожидал продолжения разговора, но Токто будто забыл о нем.
