«Лишь на первый взгляд искусство пазла кажется искусством недалеким, искусством неглубоким, целиком умещающимся в узких рамках гештальт-теории: рассматриваемый предмет – идет ли речь о восприятии, обучении, физиологической системе или, как в занимающем нас случае, о деревянном пазле – есть не сумма отдельных элементов, которые приходится предварительно вычленять и затем анализировать, а настоящая система, то есть такая форма, некая структура: элемент не предшествует системе, не опережает ее ни по своей очевидности, ни по своему старшинству; не элементы определяют систему, а система определяет элементы: познание законов целого не может исходить из познания составляющих его частей; это означает, что можно три дня подряд разглядывать отдельную деталь пазла и полагать, что знаешь все о её конфигурации и цветовой гамме, но при этом не продвинуться ни на йоту: по-настоящему важной оказывается лишь возможность связывать эту деталь с другими деталями…»1.

И действительно, связь между дискурсами в информационном поле, своеобразными элементами целого оказывается настолько значимой, порой она даже играет более важную роль, чем каждый дискурс как феномен, поскольку она меняет их пропорцию и соотношение (управление/подчинение), а общая картина (универсальный пазл) имеет свойство преобразовываться, благодаря этим связям:

«Внутри одной и той же системы мы должны допустить наличие психологических, экономических, технических, культурных и политических взаимодействий. Взаимодействия этих факторов часто бывают более важны, чем внутреннее содержание любого из них, взятого в отдельности»2.

Написать эту книгу оказалось сложной задачей из-за мрачной мысли о том, что большинство людей на планете получило большое количество формальных прав, к примеру, выбор правительства, право на нерегламентированную личную жизнь и свободу выбора профессии, но, к сожалению, так и не воспользовалось ими в полной мере (возможно, никогда и не воспользуется), причиной чему механизмы (машины), вырабатывающие не столько классовые, сколько материальные предрассудки. Изобретенные человеком, они давным-давно функционируют автономно, вызывая почти инстинктивную ответную реакцию, о чем свидетельствуют каноны потребления в современном обществе.

Можно сказать, что эта книга написана не субъектом, а множеством, целой толпой, чтобы сделать воспринимаемым не себя, а то, что заставляет человека думать, чувствовать, принимать решения, иногда действовать, а иногда смиренно молчать. Идея этой работы посетила одного из множества, скрывшегося за фамилией, довольно давно – примерно весной 2008 года. Но я медлил, вынашивал её, не решаясь брать на себя интеллектуальную ответственность и предлагать с другой стороны взглянуть на существующую систему ценностей, зная заранее, что многие будут настроены категорически против нее. У книги нет прямого объекта, она написана в разном темпе; скорость и стиль периодически меняются, порой даже она становится вязкой, но тут же наступает новый абзац, и все преобразовывается. Не ставя перед собой задачу решить судьбу цивилизации, я, один из множества, лишь озвучиваю, вернее, описываю, раз речь идет о книге, некоторые мысли о деньгах и времени, вероятно, не доведенных до безукоризненной точности, однако местами претендующих на некоторое внимание со стороны людей мыслящих, возможно, также относящихся к множеству.

Перейти на страницу:

Похожие книги