Он смело загадывал загадку: «Женская профессия — начинается на «б», заканчивается на «мягкий знак». И сам поспешно ответил: «Библиотекарь».
«Его уже ничем не смутишь», — разрядил обстановку Сёрик. Сказано было с грустью, словно пророчество из уст утопленника.
Однажды он застал всю их компанию пляшущей под песенку «Кузина»: Сёрик, Нэнси, Элеонора и какая-то миниатюрная рыжая девица, похожая на лисенка — дружно подпевали, зная наизусть все слова, кроме непонятных мест, где Горовец скандирует:
Сёрик увещевал Самойлова переходить с катушек на фирменные пласты. Пропагандировал какую-то группу, не называя имени:
«Рудники. Закат. Что-то типа каньона, и здоровенные негры рвут цепи».
Лишь под конец описания спохватился, и, похоже, на ходу придумал:
«Горные люди».
Пределы осведомленности Сёрика уже не казались Самойлову безграничными.
— Сэмми, в твоем возрасте можно выкуривать максимум по три сигареты в день, — предупреждает Нора — Ты с меня пример не бери, я курю много от тяжелой жизни. Голос совсем прокурила.
От тяжелой и прожитой жизни.
Нора рвется к Глафире. Ей нужно записать «Суперстар» в полной версии, как «Хованщину». Говорит она об этом совершенно серьезно, и сразу заметно, что с мозгами у «кузины» не все в порядке.
В склоняемой тут и там рок-опере Самойлову понравились только первая сторона и финал. А вообще, если честно, — хуйня от начала и до конца. Потому ее в прессе особо и не обсерают. Напоминает экранизацию Шекспира. Вот-вот выскочит лысая гнида Даль… Оттого так и нравится здешним сволочам.
Нора притащила большую катушку, ей нужна качественная стереозапись на девятнадцатой скорости. Чирик ее устраивает.
— …я звонил. Его пока нет дома. Дома одна бабушка.
— Где, ты говорил, он работает?
— На Узловой… в «Ремонте электробритв».
— Неисповедимы пути господни. Ты уже продемонстрировал Нэнси свою коллекцию Хендрикса?
— Нет. Не успел.
— Он собирает все, что связано с Джими.
Самойлову неудобно вытаскивать уже убранные вырезки, плакатики, фото большие и малые, два с половиной диска (один без обложки, у другого играет только сторона «Б»)… Так только наивные дети хвастают перед гостями горсткой ничего не стоящих марок. У него тоже был такой альбомчик, и не один. Два уцелевших он по сей день не знает, куда деть. А в руки брать противно.
Нора относится к Нэнси восторженно-снисходительно, как к вещи, из которой успела вырасти. Где-то в комнате притаился «Альбом почтовых марок «Спорт», которым от него хотели откупиться за безвыездные каникулы в обществе старых идиотов и прочие дошкольные радости. С помощью этой подачки ребенка собирались наебать те, кто отвечает за его воспитание, настроение и психическое здоровье. «Альбом почтовых марок «Спорт». Составители — Гуревич и Садовников. Кстати, ему известен еще один Гуревич — фантаст, написавший «Мы — из Солнечной системы». А ви из какой?
Самойлову стало понятно, чем его смущает сегодняшняя Нэнси. Что-то переменилось в данной девице всего за один год знакомства. Все эти месяцы Элеонора неуклонно (с усердием больного на голову человека) хотела придать своей подруге облик молодой жены того лупоглазого («Гарри, вы подлец!») в «Опасном повороте», и этой ей частично удалось.
«Горные люди» — явно несуществующий коллектив. Вымышленное название, и никому в циклопической Америке нет дела, что за ним скрывается. «Джаз — выдумка черномазых скотов», — внушал Сёрику дедушка-белоэмигрант. И теперь Сёрик под градусом сам выдумывает «черномазых скотов», бредущих, звеня кандалами, по краю пропасти. Зато в романе Роберта Стоуна (странно, что от него никто не охуевает, возможно, он просто общается не с теми людьми), черным по белому стоит: «
