— Ты не слишком похож на того, кто готов осесть на одном месте.
Синджир закатывает глаза с такой силой, что опасается, как бы они не вывалились из глазниц.
— Ха! А кто сказал, что я готов осесть на одном месте? Это так скучно. Осесть на одном месте — значит уподобиться слизняку-хатту. Я пытаюсь где-нибудь осесть со времен Эндора — если честно, обычно у барной стойки. Ты, эта работа, эта жизнь — вроде горы, на которую я намерен вскарабкаться до самой вершины.
Кондер усмехается, и Синджир тут же разрушает его усмешку крепким поцелуем, обхватив хакера за голову и привлекая его к себе.
— Что ж, ладно, — говорит Кондер.
— Что ж, ладно. — Синджир снова поворачивается к кораблю. — Пожалуй, пора за дело.
У его ног стоит корзинка с плодами пта, чей вид в очередной раз напоминает ему, насколько он восхищается Канцлером — вовсе не из-за ее организаторских способностей, которые в любом случае достойны похвалы, но из-за язвительности, что скрывается за этой ширмой из скучных белых одежд. Она воистину потрясающая представительница человеческого рода, и он надеется, что у них сложатся долгие и захватывающие профессиональные отношения.
— Мне все-таки кажется, что у Толвара грязные руки.
— Ничего не могу сказать насчет его чистоплотности.
— Я не об этом — мне кажется, он продажен.
— Конечно продажен, — пожимает плечами Синджир. — Он же политик.
— Помнишь жучка в дроиде Леи? Это он его подсадил. Я не нашел доказательств, но именно он извлек пользу из полученной информации. Это наверняка он, Синджир. Я знаю.
— Подозреваю, что так оно и есть. Он воспользовался информацией, чтобы добиться политического преимущества, а не ради чего-то криминального. Оришены отличаются чрезмерным благородством, они повернуты на патологическом чувстве чести. Что-то там насчет самопожертвования, суровые рассказы отцов сыновьям о том, как тяжела жизнь. — Синджир неожиданно усмехается. — Хотя, как по мне, имена у них идиотские. Толвар Вартол. Вендар Дарвен. Тим-Там Там-Тим. Можно было придумать и что-нибудь пооригинальнее.
— Такова их культура.
— Что ж, довольно дешевое оправдание.
— Иди, — говорит Кондер. — Доставь свои фрукты. И будь как можно вежливее. Постарайся не спровоцировать инцидент галактического масштаба.
— Это скорее по части Джома.
— Удачной работы, милый.
— Спасибо, куколка. И если еще раз назовешь меня «милым», я тебе всю бороду повыдергаю волосок за волоском. — Он изображает соответствующий процесс рукой — на случай, если Кондер не понял.
— Ты такой романтичный.
— Мое сердце — это высохшее гнездо мертвых птиц. — Наклонившись, он целует Кондера в небритую щеку. — Пока, Кон.
— Пока, Син.
Сидящий неподвижно Вартол подобен шпилю древнего храма. Перед ним чашка с источающей горький запах жидкостью — вероятно, какая-то разновидность корневого сока, который употребляют оришены. От нее поднимается пар.
Ганойдианский корабль обставлен в оришенском стиле — строго и скромно, с преобладанием угловатых форм. Подобная обстановка нравится Синджиру. Кругом царит тишина, нигде ни охраны, ни пилота — никого, кроме самого сенатора.
Он опускает корзинку на пол:
— Подарок от Канцлера.
— Ты тот самый бывший имперец. — Голос Вартола низок и раскатист.
— А вы — кандидат на пост Канцлера, которого везде обскакали. Это удалось даже рыжей женщине с каким-то кислым плодом. Увы.
Сенатор раздраженно раздувает щелевидные ноздри, челюсть его слегка расходится в стороны, но тут же возвращается в прежнее положение.
— Ты теперь работаешь на нее? Ты — симптом. Надеюсь, сам понимаешь? Симптом обширной отвратительной болезни.
— Продолжайте.
— Имперец, работающий на Канцлера? Которому с ней вполне уютно? Ох, как же это… космополитично. Одним своим присутствием ты уже распространяешь заразу, так еще и наверняка нашептываешь ей на ухо. Хотя… я тебя переоцениваю. Ты ведь ею не командуешь. Это она будет командовать тобой, как и всеми нами. Ты не нужен Мон, чтобы переступить через ее моральный кодекс, — ей и так уже почти на него плевать. Мон Мотма слаба. Если ей позволить, она уничтожит Республику. И если рядом с ней будут такие, как ты, это лишь ускорит катастрофу. Мы не успеем и глазом моргнуть, как Республика падет и Империя выйдет из ее тени, спокойно заняв освободившееся место.
Сначала у Синджира возникает мысль попридержать язык, но, собственно, какой смысл? Канцлер знала, на что идет, посылая именно его. Если просишь пса найти кость, не удивляйся ямам во дворе. И послание состоит не только в тонком намеке, который несут плоды пта, правда ведь? Нет, она явно хочет, чтобы Синджир устроил небольшую перепалку, хотя бы для того, чтобы не тратить на это собственных сил.
