«Ах, так вот оно что». Схватив пленника за голову, Лорган с силой наклоняет ее вперед, так что зубы Вэнса ударяются друг о друга, а подбородок упирается в грудь.
На затылке Вэнса — символ из зарубцевавшихся шрамов, похожий на примитивную звезду с рядами точек и черточек. Знак владельца.
— Ты был рабом.
— Конечно. Об этом я многое могу рассказать.
В глазах Вэнса вспыхивает озорной огонек, приводя Мовеллана в еще большую ярость. Тот, кто был никем, стал не просто кем-то. Раб превратился в шерифа, призрак — в человека. После того как не стало Джаббы, а хатты пребывают в смятении — и, более того, когда взорвалась вторая «Звезда Смерти» и исчезла Империя вместе с ее «рабским налогом», — вполне предсказуемо, что рабы на Татуине перестали существовать как класс. Попробовавших однажды свободу рабов не так-то просто загнать обратно в клетку. Но кому он принадлежал? И почему рисковал своей шеей ради других?
— Позволь мне задать вопрос, — говорит Кобб.
— Позволяю. Спрашивай, хотя не обещаю, что ответ тебе понравится.
— Что тебе здесь нужно? Татуин — большая куча песка. Воды почти нет. Здесь жарко и сухо, как во рту у покойника. Почему бы не оставить планету в покое? Почему бы не оставить в покое ее народ?
Лорган втягивает кривым носом воздух, вдыхая пропитанный потом маслянистый запах этого человека, столь же отвратительный, как и у всех вольноградцев.
— Если хочешь знать, хатты считали эту планету жизненно важной по причинам, которые не горю желанием понимать. Я знаю лишь, что на Татуине имеются ресурсы — дилариевое масло, оксалат силикакса. Но самый важный ресурс — его так называемый народ. Здесь на протяжении поколений обитает часть лучших рабских династий Галактики, и мы не намерены сокращать их поголовье, — последняя фраза звучит как колкость в адрес Вэнса. — Сегодня тебе не повезло, и скоро весь этот народ вновь окажется в цепях. И ты тоже. Твое время на свободе подошло к концу.
— Если чье-то время и подошло к концу, то вовсе не мое, — отвечает Вэнс. — Вот увидишь.
Лорган подумывает вновь дать ему надлежащий ответ, но какой смысл? Не важно. Он захватил город и взял в плен человека в маске. «Красный ключ» преуспевает как здесь, так и по всей Галактике.
Осталось сделать только одно.
— Удивительно, что ты думал, будто твоя уловка удастся, — продолжает Лорган. — Вот уж действительно — то, что в твоих руках детеныш хатта, вовсе не означает, что ты можешь посадить его на трон и править Татуином. В этом ведь и была твоя задумка? Ты вовсе не хочешь свободы для народа. Ты, как и я, рассматриваешь эту планету в качестве ресурса. Вот только для меня ты тоже ресурс. А теперь я заберу этого детеныша и продам его обратно хаттам. Но ты к тому времени уже будешь мертв.
Он поднимает палец, и вперед выступают еще двое разбойников — кривошеий иторианец Воммб и широкоплечая мужеподобная женщина Трейнесс. Они тащат драный красный брезент, внутри которого корчится и пищит пытающийся вырваться слизняк. За ними на цепи идет пузатый мужчина в длинном кожаном капюшоне, голое тело которого покрыто каким-то отвратительным жиром. «Хаттская слизь», — думает Мовеллан.
Он подает очередной знак, и его прихвостни разворачивают брезент, из которого выкатывается совсем юный детеныш хатта. Он размахивает маленькими ручонками, разевая огромный рот и крича от боли и страха. Человек в капюшоне спешит к нему, успокаивая и поглаживая склизкий лоб.
— Тихо, тихо, — говорит дрессировщик. — Все будет хорошо, — нараспев добавляет он. — Все будет хорошо, малыш Борго.
Борго. Они даже дали этой твари имя.
Мовеллан в последний раз смотрит на Вэнса.
— Хатт наш, — говорит он. — И все здешние жители станут рабами. Ты выбрал не ту дюну, чтобы умереть.
— Как и ты, — отвечает Кобб сквозь окровавленные зубы.
Шериф и дрессировщик переглядываются. Вэнс слегка кивает и подмигивает. Дрессировщик кивает в ответ и начинает почесывать хатта под подбородком, что-то шепча…
Лорган рявкает на Трейнесс, и та с размаху бьет толстяка по голове раскрытой ладонью. Тот блеет и падает, хватаясь за окровавленную макушку.
Детеныш хатта задирает голову к небу. Его похожий на щель рот раскрывается, и из него, пробуя воздух на вкус, высовывается язык. А затем из его громадной глотки вырывается пронзительный, разрывающий уши вопль.
Вокруг начинается какое-то движение. Подручные Мовеллана внезапно поворачиваются и показывают на стены города — он не видит того, что видят они, но, когда они начинают стрелять из бластеров, становится ясно, что что-то пошло не так.
Затем раздается жуткий вой, за которым следует безумный боевой клич. Бандиты «Красного ключа» начинают падать со стен, обстреливаемые снаружи. Мовеллан поворачивается, описывая пальцем в воздухе кольцо, и кричит Воммбу и остальным:
— Идите выясните, что там!
Они спешат прочь, но Лорган обходится и без их доклада.
Ворота города распахиваются…
