Твердолобый
«Я — ярчайший луч света…»
Из-за стеллажей с запчастями появляются еще двое бандитов-
Вытащив собственный бластер, Синджир пробирается сквозь полутьму. К нему бросается кривошеий иторианец, но рука Синджира уже поднята, и палец давит на спусковой крючок. Иторианец из двуглазого превращается в трехглазого — в середине его лба появляется дымящаяся дыра.
«Я — ярчайший луч света…»
Вокруг царит полнейшая неразбериха. Одна полка с грохотом рушится на другую. Джома прижимает к полу иотранец с разбитой физиономией — оба сражаются за винтовку. Впереди, пригибаясь и уворачиваясь, бежит и стреляет Соло. Его бластер плюется сгустками плазмы.
Пространство перед Синджиром беспорядочно рассекают красные лучи. Заметив справа смутное движение, он даже не останавливается, лишь на ходу тычет в ту сторону прикладом винтовки, попадая в горло какому-то одноглазому пирату с маленькой головой и большим животом. Тот издает короткий вой и хрипит, судорожно пытаясь сделать вдох. Синджир стреляет ему в грудь, а затем отшвыривает тело ногой и бежит дальше через склад.
«Я — ярчайший луч света…»
И этот луч теперь направлен на Кондера Кайла, который стоит на коленях в дальнем конце помещения. Голова его опущена, руки связаны за спиной. Позади него еще одна фигура — ребенок в металлической клетке, чья голова болтается на похожей на белый стебель шее. Это похищенное дитя Нима Тара. Джербы нигде не видно, но Синджиру на нее абсолютно наплевать — честно говоря, как и на ребенка. Кондер — единственный, чья судьба его сейчас беспокоит.
Держа хакера за затылок лапищей в резиновой перчатке, возле него стоит рослый герглик. Монстр выворачивает голову Кондера назад, и Синджир теперь видит покрытое ссадинами лицо и сломанный нос друга. Инородец раскрывает громадную пасть и что-то рычит — мол, только подойди, и я сломаю ему шею. Синджир понимает, что этот зверюга вполне на такое способен и без труда это сделает. Но только если Синджир окажется слишком медленным.
Но Синджир невероятно быстр.
«Я — ярчайший луч света…»
Чудовище еще не успевает закончить свою угрозу, а Синджир уже стреляет из бластера.
Он никогда не был отменным стрелком. Как говорила ему Аддра: «Ты сам оружие; никакой бластер не причинит такого вреда, как ты сам, оказавшись рядом». Но сейчас он не рядом, и другого оружия у него нет. Нужно не промахнуться. Попасть точно в цель.
Воздух пронизывает яркая вспышка.
Герглик сильнее сжимает хватку.
«Только посмей с ним что-нибудь сделать, только посмей…»
Кондер вскрикивает, глаза его расширяются.
«Нет, нет, нет…»
Плазменный заряд попадает в ревущую пасть герглика и вылетает из затылка. Бандит блеет, словно умирающая эйва, и валится на спину, будто штабель ящиков.
Кондер падает набок и застывает неподвижно.
«Я — ярчайший луч света…»
Ярчайший — да. Но быстрейший ли?
Бластерная винтовка с лязгом падает на пол…
Шаги Синджира звучат в унисон с его отчаянно стучащим сердцем. Опустившись на колени, он подхватывает Кондера и баюкает его на руках. Голова хакера безжизненно свисает на сторону, и Синджир чувствует, как к его глазам подступают горькие слезы…
«Я не быстрейший. Я опоздал».
Внезапно Кондер приоткрывает один глаз и делает резкий вдох. Синджир вдыхает одновременно с ним.
— Кондер, ты цел? Скажи мне, что ты цел. Ну же, скажи. — Он привык вытягивать информацию из других по одному ногтю за раз, но теперь ему требуются лишь основные сведения: «Ты цел, Кондер, ты цел?»
— Долго же ты, — неуверенно улыбается хакер.
Синджир наклоняется и целует его. Длинными пальцами он привлекает к себе небритое лицо друга. Кажется, мгновение длится вечно.
И все же оно длится недостаточно долго. Появляется Хан, который кладет ладонь на плечо Синджира…
— Не забывай, мы еще не закончили.
Синджир все помнит. Он смотрит в глаза Кондера:
— Я освобожу тебя. Знаю, ты ранен. Но нам нужна твоя помощь. Сможешь?
— Когда ты рядом, я могу что угодно.
Зал заседаний Сената на Накадии не похож на тот, что был на Чандриле. Чандрильский зал с бесконечными рядами фестончатых балконов, тянувшихся, насколько хватало взгляда, выглядел грандиозно. Зал на Накадии меньше и скромнее. Основу его составляет дерево, а не камень — простые кресла в деревянных ложах. Нет никаких скульптур, никаких украшений. Места расположены не просто перед Мон, но и вокруг нее, и Канцлеру кажется, будто она оказалась посреди смерча из многообразия лиц, буравящих ее пристальными взглядами.
