Как известно всякому, кто знаком с биологией хотя бы в объеме школьного курса, вид homo sapiens появился на Земле около 40 тыс. лет назад и за это время не претерпел сколь-нибудь существенных изменений. Собственно, если бы он их претерпел, то это был бы уже другой вид. Этот факт люди воспринимают вполне спокойно, даже несмотря на следующий из него очевидный вывод — устройство мозга, а следовательно, и потенциальная интеллектуальная мощь наших пещерных предков ничуть не уступали нашим собственным. Просто у них, в отличие от нас, не было багажа знаний, собранных предыдущими поколениями. Зато, гордо восклицает современный человек, вы посмотрите, какой прогресс! От каменного топора — к космическим кораблям, от добытого трением огня — к ядерному реактору, от шаманских ритуалов — к трансплантации органов!
Никакого прогресса нет.
Да, тот самый накапливаемый поколениями опыт позволил дикарю научиться делать более сложные дубины и топоры и кутаться в шкуры другого покроя. Некоторые технологии стали доступны только сейчас, другие могли быть воплощены много тысяч лет назад (к примеру, паровые машины появились лишь к концу XVIII столетия, хотя идея лежала на поверхности со времен первого котла) — но суть человека, все его фундаментальные парадигмы совершенно не изменились со времен каменного века. И дело здесь не только в биологии, хотя она и лежит в основе. Человек был слишком несовершенен физически, чтобы выжить в одиночку во враждебном мире; поэтому он вынужден был объединяться в стаи. Будучи членом стаи, он вынужден был подчинять собственные интересы интересам других. Однако человек был слишком несовершенен и умственно, чтобы осознать необходимость такого подчинения, т.е. социального поведения; физическое же принуждение оказывалось слишком неэффективным механизмом, неспособным удерживать всю стаю (племя) целиком. Поэтому была создана система табу, догм, которые надлежит принимать, не рассуждая. Отступники и сомневающиеся строго карались. Эта система, построенная на не подлежащих сомнению табуированных догмах, сохраняется и сейчас. У нас она называется моралью и «общечеловеческими ценностями».
Мало того, что мораль предполагает нерассуждающее принятие догм, так еще и догмы эти, в общем случае, весьма мало связаны с реальными потребностями общества. Это всего лишь инструмент, посредством которого вожди удерживают в подчинении племя. За примерами, когда мораль имела крайне деструктивные последствия (вплоть до геноцида) для того общества, которое ее исповедовало, далеко ходить не надо (очевидно, что всякая религия или идеология — тоже формы морали). Неудивительно, что в конечном счете в наших племенах стали накапливаться люди, подвергающие сомнению эту первобытную систему. Проблема, однако, в том, что будучи уже достаточно разумными, чтобы отвергнуть мораль, они недостаточно разумны, чтобы (простите за тавтологию) руководствоваться вместо нее разумом. Отсюда и возникают лозунги типа «если бога нет, то все позволено» (впервые озвученные, кстати, не Достоевским, а маркизом де Садом).
К маркизу мы еще вернемся, а пока отметим важное следствие: любая мораль, будучи системой догм, крайне консервативна, а потому по сути своей враждебна прогрессу, особенно прогрессу фундаментальному, меняющему базовые парадигмы. Или, что то же самое, прогресс всегда аморален.
Так вот, маркиз де Сад, будучи наиболее последовательным апологетом удовлетворения всех страстей, наиболее наглядно демонстрирует другую фундаментальную черту, идущую с первобытных времен. Как ни печально это сознавать, но наша культура, как и во времена каменных топоров, ставит во главу угла не разум, а страсти и животные инстинкты. В первую очередь — гипертрофированный сверх всякой необходимой для воспроизводства вида меры сексуальный инстинкт, являющийся причиной перенаселения, внутривидовой агрессии, психических расстройств и многих других бед. Но, разумеется, не только его. Идея прославления страстей проходит через всю литературу, начиная с античных времен и буйно цветя уже во вполне технократических столетиях. Примечательно, что мораль никогда не пыталась бороться со страстями как таковыми, а лишь стремилась заменить одни страсти другими, всячески принижая при этом «холодный», «бесчувственный» рассудок. Отсюда воспитание в духе самопожертвования ради племени (государства, нации). Из этой же серии и памятный нам лозунг «Голосуй сердцем».
