После того как подрывная технология начинает атаковать, как правило, первая реакция руководителей – защитить свои высокооплачиваемые должности и изношенные, но удобные бизнес-модели. Типичная реакция:
Старые компании, как правило, пытаются сделать все возможное, что в их силах, чтобы отложить день признания новой технологии. Их самая большая проблема заключается в том, что им необходимо нести двойное бремя – с одной стороны, поддерживать устаревающую технологию и ту бизнес-модель, которая выстроена вокруг нее, а с другой стороны, экспериментировать, придумывать и переходить на новые модели. Тем временем технологические «подрывники» не обременены двойной ношей. Для них все постоянно меняется и стоит относительно недорого{144}. И в то время как традиционные компании пытаются придать всеобъемлющему их хаосу смысл, «подрывники» агрессивно продвигаются вперед, неся с собой ветры и волны турбулентности.
Еще один источник турбулентности – расцвет других стран, завоевывающих политическую и экономическую власть там, где до недавнего времени Соединенные Штаты были несомненным лидером. Книга Фарида Закарии «Постамериканский мир и подъем остальных»{145} рассказывает о начале процветания развивающихся рынков, особенно стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай), а также Индонезии, Турции и всех стран Ближнего Востока. Расцвет Европы достиг своего пика в XVI веке, Соединенные Штаты преуспели в XX веке, ну а XXI век станет триумфом для Азии.
Постепенно растет число конкурентов из развивающихся рынков. Уже зарекомендовавшим себя западным международным корпорациям придется столкнуться с все большим количеством новых международных компаний из развивающихся стран{146}. Процесс перераспределения денег и власти – от США и Европы в индустриализованные страны Азии и другие богатые ресурсами развивающиеся государства – начался уже очень давно. Вскоре они без проблем оплатят себе дорогу в список Fortune Global 500, купив лидирующие западные компании. И это будут прекрасные приобретения – с опытными международными и национальными командами и их всемирно известными брендами.
Компании развивающегося рынка, такие как Petrobras InBev в Бразилии, «Газпром» и «Северсталь» в России, Reliance и Tata в Индии и Lenovo, Haier, Alibaba и Huawei в Китае, будут обеспечивать высокую турбулентность и непредсказуемость. Они растут с огромной скоростью. Скорость, с которой они будут приобретать западные корпорации, также будет расти, так как мировая рецессия негативнее отразится на компаниях Америки и Европы, чем на предприятиях других стран. Действительно, в 2008 году в рейтинге Fortune Global 500 было представлено 62 компании из развивающихся стран, большинство из БРИК, и это в два раза больше, чем в 2003 году. Таким образом, можно судить о высочайшем темпе их роста. Если учитывать их современную скорость, то через 10 лет в списке Fortune Global 500 развивающиеся страны будут представлять уже одну треть компаний{147}. Пока самые высокие прибыли в Европе и Америке, эти амбициозные и агрессивные фирмы будут делать все возможное, чтобы победить конкурентов из развитых и развивающихся стран.
Гиперконкуренция появляется тогда, когда технологии и предложения настолько новые, что стандарты и правила постоянно меняются, а конкурентные преимущества кратковременны. Она характеризуется интенсивными и быстрыми действиями, совершая которые конкуренты пытаются завоевать новые преимущества для себя и уничтожить преимущества соперника. Компании процветают, если им удается внезапно удивить потребителя интересным или более дешевым продуктом или удовлетворить потребности какой-то отдельной группы покупателей. Исчезающие торговые барьеры способствуют структурному дисбалансу и банкротству промышленных лидеров{148}.
Ричард Д'Авени, профессор стратегического менеджмента в Школе бизнеса Эдварда Така Дартмутского колледжа и автор книги «Гиперконкуренция: управление динамикой стратегического маневрирования» (
