За селом Ляндися начался крутой подъем на перевал Наньболоколян. Горы здесь покрыты лесом. Это смягчало порывы ветра, ослабляло потоки ливня. Не успели мы втянуться в лес, как впереди идущая машина заглохла и заскользила назад. Она увлекла за собой солдат, помогавших ей бурлацким способом преодолеть трудный участок. Свернуть нам было некуда. В этих условиях совершенно непонятной показалась команда командира подразделения, обеспечивавшего движение на этом участке.
— Бросай веревку! — крикнул он.
Тяжелогруженый автомобиль заскользил еще быстрее. Сержант схватил освободившийся конец и бросился вперед за машиной. Он бежал крупными прыжками, падал, кувыркался и снова бежал, рискуя сломать себе шею: Догнав автомобиль, он схватился за дерево, обмотал вокруг его ствола веревку и уперся ногами.
«Если дерево не выдержит, тут ему и конец». Все замерли. Какое-то мгновение показалось вечностью. Удар! Веревка лопнула, машину развернуло боком. Она перевернулась и, зацепившись за другой ствол, остановилась.
Мы подошли к смельчаку. Оказалось, что это сержант Поливанов. Кто-то из офицеров дружески хлопнул его по плечу.
— Молодец! Сработал в силу ордена «Славы» всех трех степеней сразу.
Лицо Поливанова исказилось от боли.
— Расстегните гимнастерку. Впрочем, не надо.
Я увидел, что спина бойца была темной от крови и грязи.
— Сейчас же отправляйтесь в госпиталь.
— Товарищ командующий, — взмолился сержант, — я ведь здоров. Прошу не отправлять меня в госпиталь.
— Раны чистые, свежие и при своевременном лечении вы быстро вернетесь в строй, — сказал я. — Если запустите — они загноятся.
— Разрешите лечь в госпиталь после боя за Жэхэ?
В своей непосредственности и горячности он был прекрасен, этот храбрый воин.
Товарищи с трудом уговорили Поливанова сесть в санитарную летучку…
На перевале Наньболоколян крупных сил противника не оказалось. Видимо, сказывалась потеря управления, отсутствие ясного представления об обстановке и начавшаяся паника. Что же, теперь все зависело от нас самих. Возникли благоприятные условия для атаки города с разных направлений. Но удары должны быть предельно дерзкими, сильными и согласованными. Иначе более чем десятитысячный гарнизон Жэхэ успеет занять выгодные рубежи по хребту Гуанженьмин, в трех километрах от города, привести в боевую готовность крепость севернее его. И тогда бои могут принять затяжной, тяжелый характер. Этого допустить нельзя.
Еще раз уточняю задачи и согласовываю по времени и пространству дальнейшие действия конных, танковых, мотомеханизированных частей, поддерживающей артиллерии и авиации.
Атаку назначил на рассвете 19 августа одновременно первыми эшелонами обоих направлений. Чтобы сохранить внезапность, мы отказались от артиллерийской подготовки. Артиллерии предстояло наступать в боевых порядках и уничтожать обнаруженные очаги сопротивления противника. Часть сил должна была заранее обойти город с юга, юго-востока и отрезать пути отхода на Пекин и к Ляодунскому заливу.
Мы уже знали, что под ударами войск Забайкальского фронта 44-я японская армия генерал-лейтенанта Хонго и 30-я армия генерал-лейтенанта Яда распались на изолированные группировки, потеряли управление и связь В их соединениях царили хаос и паника. На всем протяжении фронта к 18 августа советские войска вышли к железнодорожной магистрали Бэйпин-Чанчунь, а ударная сила главной группировки фронта — 6-я гвардейская танковая армия— вырвалась на подступы к Мукдену и Чанчуню. Левое крыло фронта находилось на подступах к городу Цицикару. В этот день капитулировал, наконец, гарнизон Хайларского укрепрайона. Колонну в 2200 пленных возглавили 80 офицеров[25].
Позже мне стало известно, что в тот же день командующий 1-м Дальневосточным фронтом Маршал Советского Союза К. А. Мерецков высадил в районе Харбина воздушный десант. Это была дерзкая операция. Здесь был захвачен в плен начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Хата с группой генералов и офицеров. Десантники заняли в городе здания японской миссии, жандармерии, полицейского управления, а затем захватили все важнейшие объекты. Одновременно в город ворвался сильный подвижный отряд 1-й Краснознаменной армии.
Успешно развивалось и наступление 2-го Дальневосточного фронта. 2-я Краснознаменная армия генерал-лейтенанта танковых войск М. Ф. Терехина овладела районом Кэлочжаня, Луечжэня, а 15-я армия генерал-лейтенанта танковых войск С. К. Мамонова во взаимодействии с краснознаменной Амурской флотилией контр-адмирала Н. В. Антонова захватила на реке Сунгари важные в оперативном отношении города Цзямусы и Саньсин.
Все это говорило о том, что к 18 августа вооруженные силы японских интервентов в Маньчжурии были в значительной мере физически и морально уже разгромлены.
