— Не особо, — медленно ответил углубленный в чтение Крис.
— Я бы так ехала и ехала, — вдруг сказала Ирина. — Просто так, без всякой цели… Бесконечно…
— В какой-то момент это, наверное, надоест, — осторожно предположил я.
— Все рано или поздно надоедает, — флегматично ответила она. — Мы не в состоянии вместить в себя вечность. Ее можно только попытаться прожить. Какие же глупцы те люди, которые мечтают о бессмертии.
— Те, кто мечтает, действительно, глупцы, — согласился Крис, не отрывая взгляда от книги.
— Наверное, стоит вздремнуть, — ответил я нейтральным тоном.
— Я бы на вашем месте не расслаблялся особо, — сказал Крис, продолжая чтение. — Приехать мы можем в любой момент. Я сам даже не знаю когда… На том свете отоспимся.
— Мило, — скептически ответил я. — Что-то обстановка всеобщего воодушевления меня сильно будоражит.
Крис впервые оторвал взгляд от книги и поглядел на меня поверх очков. Он явно хотел что-то ответить мне, но промолчал.
— Неуемный ты человек, Дэн, — словно бы за Криса, ответила Ирина.
— Есть за мной такой грех. — Во мне стало возрастать раздражение. — Еще я очень доверчивый…
— Я вот, к примеру, — продолжила она ровным голосом, — смирилась с мыслью о том, что я — это ключ. Я просто должна выполнить свое предназначение, и это меня успокаивает. А у тебя есть предназначение?
Нет, это определенно не Ирина. Я не узнавал ее с каждой фразой все сильнее.
— У меня его навалом, — язвительно отозвался я. — Вот, к примеру, сейчас я чувствую, что мое предназначение — это смочить горло. Крис, может, организуешь?
Крис с недовольной гримасой отложил книгу и, взяв позолоченную трубку внутреннего телефона, инкрустированную мелкими стразами, коротко произнес:
— Графин коньяка и три рюмки, будьте добры.
Через некоторое время в дверь деликатно постучали.
— Войдите, — сказал Крис.
В купе вошел давешний проводник в синей форме и белых перчатках. Он поставил на столик серебряный поднос. Графин с янтарной жидкостью был окружен изящными бокалами, а на фарфоровом блюдце аккуратно были разложены лимонные дольки, несколько зерен кофе, маленькие квадратики черного шоколада и кучка корицы.
— Благодарю вас, — сказал Крис, и проводник так же молча удалился.
— Никогда я тебя, Дэн, не могла понять до конца, — грустно вздохнула Ирина.
— Да там и понимать нечего, — ответил я, потянувшись к графину. — Кому еще налить?
Крис молча, не отрываясь от книги, поднял руку.
— А я, наверное, не буду, — сказала Ирина задумчиво. — Хотя почему нет? Налей и мне, что ли.
Я разлил, и мы все ударили с легким звоном бокалами.
— За успех нашего безнадежного предприятия! — Мой тост прозвучал в этой гнетущей обстановке как-то особенно нелепо.
— Крис, а скажи мне, — я не мог молчать, как они, — а что это за солдаты из двадцатого века, которые встретили меня в «санитарной зоне» сразу после пирамиды на Горе?
— Это искусственная квантовая реальность, некий лимбус, — ответил Крис, не глядя на меня. — Первый уровень охранной зоны: все солдаты, или воины, которые гибли в боях, во времени и пространстве, попадают периодически сюда в виде энергетических структур.
— Но мне показалось, что они из плоти и крови, — удивился я.
— Так и есть, в некотором смысле этого слова: это долго объяснять, Странный. — Крис наморщился. — Вообще мало кто может пройти это препятствие, как ты сам, наверное, понял. Ты просто удивительно везучий сукин сын. Поэтому я и попросил твоей помощи.
Я не стал комментировать, как он начал просить эту помощь, и то, что дело не в моей везучести, а в том, что мне помогли монахи. Ведь они тоже являются хранителями этой части Горы. Но про них Крис почему-то не упомянул — может, не знал?
— Только лучшие воины охраняют Священную Гору, так говорилось в марсианской легенде, — вспомнил я.
— Так оно и есть, — кивнул наш Ангел.
— Хорошо, что я всего этого почти не увидела, — прошептала Ирина.
— Как это? — удивился я. — Где же вы шли?
— Я просто берег ее нервную систему, Странный, она нужна крепкой, — отозвался Крис. — Поэтому в особо опасных местах я вводил Ирину в состояние транса.
— А… — протянул я, наливая себе новую порцию.
Неожиданно поезд въехал в темный тоннель, и за окном стало черным-черно. Грохот колес усилился отраженным в тоннеле эхом.
Крис поправил очки и взглянул в окно.
— О, Врата Ганзир проезжаем, скоро наша, — сказал Крис с таким равнодушным спокойствием, словно размышлял — сдавать уже белье проводнику или еще нет.
— А можно вопрос? — попросил я с бокалом в руке.
— Давай, — вздохнул Крис.
— Вы не подумайте, пожалуйста, что я трушу… — начал было я.
— Все знают, что ты без башни, Странный, — отмахнулся Крис.
— А вот это ошибочное впечатление, — нахмурился я. — Очень даже с башней, и боюсь я всего часто. Вот и сейчас… — я замялся, — не то чтобы боюсь, так, чуть-чуть… А нельзя ли пеленг на бомбежку послать прямо возле самого входа, а потом сразу убежать?
