Вероника остановилась. Она предусмотрела и такой сценарий, но ненадолго ей показалось, что дядя Харальд готов помочь исключительно по-родственному.
– Конечно. – Она выдавила улыбку и стала ждать продолжения. Ветряные электростанции, разрешение на застройку, папина подпись. Неужели дядя Харальд думает, что она сможет все уладить? Ведь они с отцом теперь даже не разговаривают.
– Завтра вечером весь поселок собирается в парке, на праздник урожая. Меня бы порадовало, если бы пришла вся моя родня. Думаю, отец будет не против.
Веронике ничего не оставалось, кроме как согласиться. Но ей понравилось, что ее пригласили; пожалуй, она даже обрадовалась. И все же избавиться от чувства надвигающейся катастрофы никак не удавалось.
Они поехали к отцу Лидии и заказали по большой пицце. Ни один из них не доел свою, хотя оба здорово проголодались. Они сегодня мало разговаривали друг с другом, разве что о вещах чисто практических: где лучше поесть, что именно заказать. Держались безопасных тем.
– То, что произошло вчера… – начала Вероника. Исак поднял глаза (синяк, оставшийся от ее кулака, по краям уже начал желтеть), пожал плечами:
– Вчера было вчера.
Он улыбнулся, и Вероника поняла, что ей все равно нравится его улыбка, хотя он и врал ей, и манипулировал ею.
– Значит, вот где Сейлор проводил время, – сказал он. – Это потому, что в поселке его не хотели видеть? Потому, что все думали, будто он замешан в похищении?
– Угу. – Вероника отпила колы.
Исак несколько секунд молчал.
– Как по-твоему, что случилось на самом деле? С Билли? Ты теперь знаешь, что я… – Он оборвал себя на полуслове, словно раскаиваясь, что заговорил об этом.
Вероника поставила стакан. Никакого желания отвечать у нее не было, но Исак имел право задать этот вопрос. Ей бы тоже хотелось узнать ответ на него, не в последнюю очередь – ради самой себя. И правда, так что же случилось тем летом?
Она прикинула, можно ли доверять Исаку; выходило, что все-таки можно. Вчерашняя ночь словно обнулила их отношения. К тому же в ее выводах не было ничего сверхсекретного.
– Самое простое объяснение вот какое, – сказала она. – Томми Роот похитил Билли, чтобы вынудить дядю Харальда заплатить выкуп. Однако же он где-то просчитался, и Билли умер. После этого Роот покинул страну. Подался в моряки, да так и не вернулся.
Исак наморщил лоб – кажется, он не вполне удовлетворился ответом.
– Звучит вроде бы логично. Однако кое-что не дает мне покоя.
– А конкретнее?
– Томми Роот бросил семью – жену и двоих детей. И после этого якобы ни разу не написал им, не позвонил. Он действительно был из людей, способных на такое?
Вероника вытерла рот дешевой бумажной салфеткой.
– Похоже на то.
– Тогда почему он не удрал раньше? Еще когда предыдущей осенью лишился возможности охотиться и понял, что не сможет ни содержать хозяйство, ни прокормить семью? Зачем совершать тяжкое преступление ради денег, если на семью тебе наплевать?
– Ну, может, деньги ему понадобились как раз для побега.
– Не верю. – Исак покачал головой. – Да, Роота здесь не любили, но он, кажется, все-таки заботился о семье. Тогда почему он бросил жену и детей на произвол судьбы?
– Почему люди делают то или это? Твой приемный отец, например, тоже оставил семью.
– Верно. – Исак чуть подался вперед. – Но он продолжал содержать нас. И звонил время от времени, на дни рождения, на Рождество… Он не исчез бесследно.
Вероника посмотрела на Исака. Что-то в выражении его лица ей не нравилось. Слегка тревожило.
– Мы явно не сможем залезть ему в голову. – Вероника посмотрела на стенные часы. – Надо выдвигаться. У тебя скоро автобус.
Она позаимствовала у Патрика большой зеленый пикап, с виду совершенно новый. Передача-автомат, кнопки, реле-регуляторы. Экран, встроенный в приборную доску, на всякий случай (вдруг она сама этого не заметит?) показывал, что она находится на автобусной станции Рефтинге.
