Альва пожала плечами. Она делала вид, будто это не имеет никакого значения, но даже спустя столько лет я сразу чувствовал, когда она начинала нервничать. Она вообще опускала в своем рассказе целые главы, причем самые важные, обошла вниманием годы, проведенные в России, скрыла, чем занята сейчас, и говорила только о давнишних событиях.
Она потянулась через стол и взяла меня за руки:
– Как же это здорово – видеть тебя здесь! Я боялась, что ты не придешь.
– Почему?
Альва убрала руки.
– Ты хорошо выглядишь. – Она окинула меня внимательным взглядом. – И у тебя хорошая улыбка, Жюль. Это я хотела сказать тебе еще тогда, в школе. Когда ты улыбаешься, ты как будто становишься другим человеком, не таким закрытым. Тебе надо улыбаться почаще. – Внезапно она воодушевилась. – Да, вот так, как сейчас. – Затем вдруг бодряческим тоном: – Давай-ка расскажи, ты-то что делаешь?
– Я работаю в студии звукозаписи.
Я заказал выпить, она себе – капучино.
– Я, собственно, собирался поехать в Италию, но тут сестра рассказала мне об этой вакансии. Неплохая, в общем, работенка. Много юридической возни, но сейчас мне все чаще приходится иметь дело непосредственно с музыкальными группами.
Обыкновенно, когда я говорил о работе, это производило на людей хорошее впечатление, но Альва, кажется, не пришла от нее в восторг.
– Музыка тебе, конечно, подходит. Но я всегда думала, что ты сам что-то сделаешь. Например, станешь писателем. По-моему, ты писал чудесные рассказы. А почему не фотография? Ты же так любил фотографировать!
Я был тронут тем, как она в меня верит. Единственный человек, которому действительно нравились мои рассказы и снимки!
– Да я пробовал себя в фотографии, но толком ничего из этого не вышло. В конце концов я сдался.
– Почему?
– Слишком много отказов. Одно разочарование.
Альва задумалась. Потом быстро взглянула на меня и спросила:
– Ты действительно бросил только поэтому?
Как всегда, она видела меня насквозь.
– Нет. Просто я понял, что я… – Я покачал бокал, янтарная жидкость в нем взболталась, и кубики льда заскользили по дну туда-сюда: – Забудь это. Не так оно и важно. В другой раз.
Мы помолчали, глядя друг на друга. Первое волнение от встречи уже улетучилось, все стало таким формальным, таким натянутым. На миг у меня появилось ощущение, что подлинное «я» каждого из нас где-то не здесь, а в бар мы прислали двух посредников, не уполномоченных вести разговор о действительно важных вещах.
– Какую музыку ты теперь слушаешь? – спросила наконец Альва.
По ее просьбе я вынул свой плеер и сел к ней на банкетку. Мы взяли каждый по наушнику и прослушали пару музыкальных групп. С каждой новой песней она все больше оттаивала.
– Вот это очень здорово, – сказала она, когда я дал ей послушать «Between the bars»[23] Эллиотта Смита. – Это мне по-настоящему нравится.
На какой-то миг, когда мы, сидя рядом, слушали музыку, вернулось ощущение близости, как в интернате.
– Ты счастлива? – спросил я.
Она нервно отняла от уха наушник:
– Что ты сказал?
– Ты счастлива?
Сперва Альва хотела уклониться от ответа, и я уже испугался, что спросил ее слишком в лоб. Затем она только пожала плечами:
– А ты?
Я тоже пожал плечами.
– Ну, вот мы и поняли друг друга, – весело воскликнула Альва.
Я указал на ее капучино:
– Я, вообще-то, думал, что мы в честь встречи как следует выпьем.
– Так что нам мешает?
– Как насчет джина?
– Лучше не надо. В прошлый раз, когда мы пили джин, все было как-то странно, ты помнишь? Ты танцевал передо мной, а я была пьяная в стельку. Еще немного, и я бы на тебя накинулась.
Она сказала это как ни в чем не бывало и углубилась в винное меню.
После двух рюмок мы уже сидели рядом. Не знаю, что стало причиной – алкоголь или музыка, но внезапно наши предыдущие встречи приблизились так, словно они были вчера, хотя после этого «вчера» прошло столько лет. Я опоздал на один поезд и решил пропустить следующий. У меня заплетался язык, но зато я наконец говорил то, что хотел.
Оживилась и Альва.
– А как с женщинами? – спросила она.
– Да ты же знаешь меня. Они вешаются мне на шею, вот даже на пути в бар пришлось отбиваться от двух. Прямо сил нет.
