Дело было сделано. И сделано хорошо, я мог бы добавить.
Принцесса лежала мертвой на полу пещеры, среди разбросанных костей героев, кудесников, принцев, принцесс, гномов, эльфов, и обломков девяти мечей, предназначенных для защиты царства добра и радости, которое я разрушил до того, как его почки смогли бы распуститься.
Я потрогал языком клыки и ощутил жгучий вкус.
Последний герой, изогнувшись немыслимым образом, лежал в углу. Его магический клинок был изломан. Это был десятый и последний из числа выкованных столетия назад Силами Света для того, чтобы сразиться с моим хозяином и теми, кто, как и я, служит ему. Какое наслаждение! Кольцо, которое я стерегу, лежит в драгоценной шкатулке в нише за моей спиной.
Останки их верного товарища — Гнома — также разбросаны повсюду. Я могу видеть маленькую руку, которая все еще держит топор. Неужели он действительно думал, что может причинить мне вред своим жалким оружием?
Только старый кудесник еще с трудом дышит. Но я сломал его посох и рассеял его мощь на путях темноты. Я подарил ему несколько мгновений жизни, с тем чтобы посмеяться над ним и увидеть, как он проклинает силы, которым служил.
— Ты слышишь меня, Лортан? — спросил я.
— Да, Бактор, — ответил он оттуда, где упал.
Он сидел прислонившись к стене, неестественно вывернув ноги.
— Почему я еще жив?
— Для последней забавы, носитель Света. Если ты проклянешь все хорошее и прекрасное, правдивое и благородное, я подарю тебе быструю смерть.
— Не надо, — ответил он.
— Почему нет? Ты проиграл, так же как и те девять перед тобой. Ты — последний. Все кончено. Хорошие парни проиграли бой со счетом десять — ноль.
Он не ответил, и я стал дразнить его дальше.
— И ваш герой — Эрик Толстая Мышца, или как там вы его называете, — даже не коснулся меня своим оружием. Последний из вас нанес мне хороший удар по плечу перед тем, как я уничтожил его.
— Мы были самыми слабыми из всех, с кем ты столкивался? — спросил он.
— Я бы так не сказал. Но уж точно не из самых сильных.
— Сделай одолжение старому побежденному человеку и ответь мне. Кто был лучшим?
Я хохотнул.
— Легче легкого. Глорин из Второго Королевства. Он был так близок к тому, чтобы убить меня, — просто прелесть. Его меч падал, как молния с небес. Мускулы на его руках ходили, как морской прилив. Он лоснился от пота, вызванного напряжением. Он ругал меня так выразительно, что это звучало как стихи. Я был пригвожден к месту. Едва-едва я остановил его, и для этого потребовалось скорее все мое волшебство, нежели сила моего тела. Воистину именно Глорин и его меч Даммерунг были величайшими моими соперниками.
— Итак, бедный Эрик не смог сделать подобного.
— Да, и ни один из тех, с кем я сталкивался. И теперь царствование моего господина Глойма никогда не окончится, так как Тьма победила Свет. Больше некому выступить против нас.
— Среди тех мечей, что я вижу на полу, покажи мне, который Даммерунг. И где лежат кости Глорина — я хотел бы увидеть, где погибла наша величайшая надежда.
— Ты слишком много говоришь, старина. Пора кончать разговоры.
— Но я вижу только девять рукояток среди обломков.
Я протянул свои лапы и поднялся, чтобы поразить его. Но он удержал меня — не магией, а простым словом:
— Ты еще не победил.
— Как ты можешь говорить это, когда ты последний?
— Ты лжешь, — продолжал он, — когда говоришь, что царствование твоего господина никогда не кончится, потому что Тьма победила Свет. Ты не видишь своей собственной слабости.
— У меня нет слабости, кудесник.
Сквозь сумрак я разглядел его улыбку.
— Хорошо, — сказал я. — Тебе не нужно проклинать великодушие, истину, красоту и благородство, чтобы заслужить быструю смерть. Скажи только, что за слабость ты видишь у меня.
— Я всегда рассматривал преимущества быстрой смерти в числе стоящих на последнем месте, — ответил он.
— Расскажи мне, как я могу защититься.
Дерзкий старик имел наглость рассмеяться. Я решил, что его смерть будет долгой и мучительной.
— Я скажу тебе, и ты уже не сможешь защититься от этого. Я теперь вижу, что ты умрешь, когда узнаешь любовь.
Я топнул ногой и взревел:
— Любовь? Любовь? Твой ум так же поврежден, как и твое тело, чтобы обвинить меня в подобных непристойностях! Любовь!
Мой хохот огласил пещеру, когда я обезглавил его и покатил его голову назад к проходу. Мои бока болели от смеха.
Через некоторое время я взял чью-то ногу и начал жевать ее. Довольно жесткая. Должно быть, героя.
Мой господин Глойм, нынешний и будущий повелитель мира, вошел вечером, чтобы похвалить мою работу и поздравить с хорошо проведенными столетиями. В награду за мою честную службу он дал мне искусно обработанный слиток золота с моим именем, выгравированным на нем.
— Мой милый Бактор, — спросил он через некоторое время, — как могло случиться, что я вижу остатки оружия только девяти рыцарей Света, хотя все десять погибли?
Я рассмеялся:
— Здесь только девять. Десятый вон там, в коридоре. Этот герой явился иначе, нежели остальные, и я остановил его там. Он был очень искусным.
— Я желаю увидеть это сам.
