При всех ужасах социальных и антропологических трансформаций европроекта сам ЕС вдобавок ко всему прочему ещё и полностью лишён какой-либо геополитической субъектности. Последние десятилетия Европа находится под жёстким натовским американским сапогом. Евросоюз, который по приказу из Вашингтона отправляется бомбить Ливию, Сирию, Ирак, что угодно пускает в расход просто по щелчку, сам не определяет ни свою судьбу, ни собственную безопасность: щёлкнул в Вашингтоне пальцами загорелый парень Обама — и итальянские самолёты взлетели, отправившись бомбить Каддафи. Щёлкнул ещё — раз — и самолёты уже летят в другую точку планеты. Что это такое? Суверенный политический субъект? Нет, это половая натовская тряпка, которую американцы подстилают под ноги, когда заходят в Евразию. Вот частью этого замечательного образования станет Украина, реализуя свои мечты о вступлении в Евросоюз, которого, после всех совершённых этим несостоявшимся государством преступлений, никогда не будет.
Ну а дальше самый главный козырь — экономический. «Европа же богатая, и сейчас она нам даст денег, а мы их дико потратим на свои нужды, купим горилки, сала и выпьем, и съедим за здоровье брюссельского президента», имя которого никто в мире никогда не помнит. Вот так украинские этнонационалисты представляют своё вхождение в Европу. А в ответ на опасения, что Европа потребует соблюдения своих стандартов и регламентов, отвечают, что «мы потом им кукиш жирный покажем, скажем им — у нас тут своё порося, могилы родных и хутор у леса. И пошли вон отсюда». Однако практика последних десятилетий показывает обратное. Для Европы это действительно серьёзно. А это значит, что приедет евро-бульдозер и снесёт весь этот хутор, сравняет с землёй могилы предков и построит аккуратный такой «Макдоналдс». Вместо горилки им будет кока-кола, вместо сала — бигмак, а вместо могил — добыча сланцевого газа. Всё это и так есть и кажется приятным европейским дополнением к привычному укладу, пока не становится единственно возможным и тотальным.
Люди, которые всерьёз говорят о движении Украины в Европу, либо представляют Европу совершенно иначе, чем есть на самом деле, либо это просто агрессивные фанатики, агентура, причём даже не европейская, потому что многие европейцы уже сами стонут от всего происходящего, а американская. Показательным в этом смысле является один эпизод, рассказанный философом и идеологом Александром Дугиным, который, совершая небольшое турне и выступая перед европейскими интеллектуалами, учёными, во Франции и Италии высказал идею о том, что европейцам необходимо создать концепт европейской Европы, свободной от американской оккупации. Они же, глядя на Дугина, с грустью в глазах ответили: «Александр Гельевич, это всё понятно, европейская Европа, евроконтинентальный дискурс, а когда, простите, можно ждать уже русские танки, которые приедут в Европу и наведут здесь порядок, и наконец-то придут нормальные казаки с нагайками и разгонят всю эту однополую американскую нечисть? То ли дело раньше были комсомольцы советские с высокой моралью. Когда уже, скажите, дорогой Дугин, ждать русских танков?» По словам Дугина, он просто опешил от такой постановки вопроса в Европе, где права человека и западные ценности, как давно казалось, окончательно победили: «Ну, понимаете, надо сначала сформировать интеллектуальное пространство, подготовить…» — «Всё это ясно, вы не юлите, а скажите точно — когда уже ждать танков? Долго нам ещё всё это терпеть?» То есть в Европе сейчас совершенно чудовищная картина. И вот туда жителей большого русского мира, волею судеб оказавшихся на пространстве бывшей Украины, приглашают сегодня украинские этнонационалисты.
Уже из самой геополитической логики следует, что альтернативой западному, европейскому вектору развития Украины является евразийство и ориентация на Россию, а не на США. Евразийский концепт, евразийское геополитическое пространство, Евразийская империя, а здесь империю нужно понимать как технический термин, как его использовал Карл Шмитт, европейский юрист и социолог, — это стратегическое единство всего многообразия, которое входит в её состав, — культурного, цивилизационного, языкового, этнического и религиозного. Вот всё это многообразие объединяется единым стратегическим пространством, и центральная, федеральная имперская администрация отвечает в таком объединении только за вопросы внешней безопасности, международных отношений и эмиссионных финансовых процессов. Всё остальное, включая быт, уклад, социальное устройство, языки и прочее, спускается на уровень самих людей.
