Конец пути полностью

– Верь мне, Атлейф. Он будет искать нас в другой стороне, потерявшись в тумане. И он узнает, как найти Ледяной Сад. А уж поверь мне, Кремневый Конь, ничего не будет для него важнее, чем битва с сильнейшими Песенниками мира. Потому что победитель этой битвы получит такую силу, что остальные станут для него, словно мыши.

– Когда это случится, Ульф?

– Скоро. Отсчитай сорок дней, а потом жди знака. Вы будете готовы и возьмете только самое необходимое.

– А знак? Каким будет знак?

– Перед этим я приду и поговорю с тобой во сне. Придет холодный туман, какого мир не видел. А потом прилетит большой ворон, сюда, в Сожженную Берлогу, и сядет на твоем плече. Тогда вы отправитесь. Все ли ты запомнил?

– Запомнил, Ульф, и хотел бы, чтобы это оказалась правдой.

– Проснись. Проснись и взгляни на огонь лампы – я его шевельну. Если что-то изменится, я еще наведаюсь. И вообще – будем на связи. А теперь открой глаза.

– Ульф…

– Да?

– Когда увидишь Сильфану… Скажи ей, что я ошибался, когда мы говорили в последний раз. Я говорил во гневе. Скажи, пусть поступает, как посчитает нужным.

– Скажу. Впрочем, ты и сам ей скоро это скажешь. Проснись, сын Атли!

Атлейф Кремневый Конь, стирсман Людей Огня, открыл глаза.

А потом сел и задумчиво качнул головой.

Драккайнен выругался и сконцентрировался на пламени, а то вдруг забилось из стороны в сторону. Он раз-другой отклонил его, а потом задул.

– Знак… – прошептал Атлейф в темноте. А потом встал с постели и открыл дверь в зал: – Барульф! Вардифф! Ко мне! – крикнул он.

– Dobrodoszli, – вздохнул Драккайнен. – Аллилуйя. Минус одно дело.

Вылетел из спальни, пронесся зигзагом по коридорам и, вырвавшись на улицу, выстрелил в небо, чтобы распасться облаком дыма.

Та весна в Ледяном Саду была странным временем. Временем, когда в воздухе чувствуются перемены – по крайней мере, я их чувствовал. Ульф дни напролет проводил на вершине Башни Шепотов, возвращаясь оттуда измученным и измятым, едва держась на ногах, и сразу волокся в свою комнату, чтобы провалиться в тяжелый, неспокойный сон.

Якобы там, на башне, он впадал в транс и странствовал по миру, словно дух, чтобы узнавать многое о наших врагах. Если была в том правда, значит, он нашел заклинание, делающее из него лучшего разведчика в мире. Я начинал понимать, насколько опасны были урочища и потерянные в них имена богов и отчего дед мой карал смертью каждого, кто пытался протянуть к ним руку. Несомненно, каждый командир желал бы иметь блуждающих духов в качестве шпионов, плюющих огнем тварей – во главе отрядов, как и Деющих, что превращали бы вражеское оружие в ядовитых змей. Вот только враг желал бы того же, а это превратило бы войну в столкновение Деющих и дало им власть, о которой не мог мечтать никто из полководцев, а мир, в котором по их желанию могло бы случиться что угодно, быстро превратился бы в огненный ад, где нет законов и в котором невозможно жить. В таком мире единственным законом был бы каприз того, кто оказался бы самым сильным во владении именами богов и у кого тех оказалось бы больше всех.

Ульф утверждал, что нашел способ пользоваться именами лишь слегка, словно прибавляя щепотку приправы в котел. Только там, где это необходимо, и только тогда, когда цели нельзя достичь другими способами. Я кивал, но знал, что ни Нагель Ифрия, ни тот король Змеев таких сомнений не имеют, а еще я знал, что может сделать даже маленькая капля отвара лютуйки, не говоря уже о воде онемения.

Люди Огня тоже принимали это спокойно, хотя я знаю, что они верят, будто деяния при помощи сверхъестественных сил и странных изобретений могут привести в мир погибель под названием «мертвый снег», и что большинство пугает то, что мы делаем.

И все же на короткий период той весны мы познали нечто вроде спокойствия. Было это время солнечных дней, синего неба и спокойного моря. Как раз перед тем успокоились весенние шторма, из нашего порта выплыли зимовавшие в Ледяном Саду корабли, направляясь назад к Побережью Парусов – и стирсманы их понятия не имели, что они застанут дома. Мы обождали, пока не отплывут несколько из них, а когда удостоверились, что на борту одного оказались трое торговцев рыбой из Каверн – Одокар Снежный Ветер, Грюнф Бегущий-с-Лавиной и Баральд Конский Пот, – порт закрыли.