– Нет. Их она держит в себе, но никто не может у нее это отобрать, пока код доступа находится в Бенкее. Она знала, что за ней придут, причем полагала, что будет это скорее король Змеев, и не хотела, чтобы тот сделал ее бессильной. Это словно закрыть что-то в сундуке на ключ, а ключ потом проглотить.
Я мало что понял, но знал, что такова природа вещей, связанных с урочищами.
Ульф же вызвал стражника, приказал ему привести медика со всем, что понадобится для перевязки ран, и приказал доставить людей для уборки и еще двоих с носилками.
А потом мы отправились в Башню Шепотов, чтобы увидеть, как ведет себя Скорбная Госпожа в своей стеклянной комнатке, которая якобы изнутри выглядела как каменная.
Мастер Фьольсфинн, сидевший за странным, усаженным драгоценными камнями столом, выглядел едва живым от усталости и удивился нашему виду: пришлось еще раз рассказать ему всю историю.
Деющая лежала на полу около кровати, свернувшись в клубок, и одежда на ней была порвана в клочья, словно она всю ночь развлекалась с леопардом, однако крови нигде не было и не заметно было на ее теле никаких ран.
– Что делаем? – спросил Ульф Фьольсфинна, поигрывая кристаллом. Ключ он положил на стол.
– Продолжаем, – ответил тот. При нас говорили они на языке мореходов, а не на своем, из-за Моря Звезд, который звучал довольно странно – из него невозможно было понять ни слова.
– Достаточно будет разбить это и позвать Бенкея? – удостоверился Нитй’сефни.
Н’Деле, что все это время осторожно ополаскивал рот принесенным медиком эликсиром, молча кивнул.
Ульф без раздумий кинул кристалл об пол, разбивая его на мелкие осколки, которые еще и раздавил подошвой своих тяжелых сапог, подняв облачко тумана.
– Бенкей! – заорал он во весь голос. Облачко, искрясь, поплыло к лежащему следопыту и втянулось ему в рот и ноздри, словно дым из трубки. Мой приятель вдруг резко напрягся, а потом закашлялся, словно вытащенный из воды утопленник – и сел, широко открыв глаза и оглядываясь вокруг с изумлением.
– Бенкей, слышишь меня?! – крикнул я, хватая его за плечи.
Он осмотрелся, не понимая ничего, и мне показалось, что он все еще меня не узнает.
– Филар?.. – прохрипел он наконец и снова принялся кашлять. – Откуда ты… Н’Деле?..
– Ты уже не в Долине Скорбной Госпожи. А вокруг – друзья. Я вернулся и забрал тебя оттуда, а саму Скорбную Госпожу мы взяли в плен.
– Я спал, – сказал он. – И помню только голос, который приказывал мне продолжать спать и не выдавать некий секрет. Это долго продолжалось? Я слаб, словно дитя.
– Месяцами, – ответил я.
– Ладно, – сказал Ульф. – Идем дальше. Теперь ключ. Я должен его сломать?
Н’Деле покачал головой и выплюнул эликсир в тыкву. Было видно, что он чувствует боль, когда говорит, но раны его быстро затягивались и теперь почти не кровили.
– Не через стену, – сказал невнятно. – Она не должна тебя видеть, но камень не должен вас разделять. Хватит щели или приоткрытых ворот.
– В таком состоянии она тебя поджарит, – сказал Фьольсфинн. – Иди в камеру фильтров.
– Что такое «фьялтар»? – спросил я, но они не обратили на меня внимания.
Ульф забрал ключ и пошел. Некоторое время ничего не происходило.
– Дайте мне пряного пива и трубку бакхуна, – попросил Бенкей. – А потом – я знаю, как глупо оно прозвучит, – я хотел бы немного вздремнуть.
Скорбная Госпожа вдруг заорала дурным голосом, словно кто-то вдруг ткнул в нее копьем. Бенкей, которому удалось встать, цепляясь за табурет, вдруг снова присел.
– Прячьтесь! Быстро! – зашипел он нам. – Сейчас она вас увидит!
– Эта стена устроена при помощи имен богов, – пояснил я. – Специально для того, чтобы держать таких, как она. Мы ее видим, а она нас нет.
В комнате за стеклом вдруг сделалось тесно от диких детей, что клубились под потолком и трепыхались, словно стая перепуганных летучих мышей, а Деющая металась между ними с криком, пытаясь их ловить и прижимать к груди. В несколько мгновений все они исчезли, а изо рта и ноздрей Скорбной Госпожи начал сочиться точно такой же густой мерцающий туман, как и тот, что покинул кристалл. Туман этот тоже всосался в отверстия под потолком. Скорбная Госпожа пала на пол, пытаясь зажать рот и нос, но через несколько мгновений ее охватили конвульсии, и она только корчилась, лупя в пол пятками, жутко крича и раздирая на себе остатки одежд. Мы смотрели на это в некотором испуге, а через несколько мгновений все прекратилось, и Деющая теперь лежала совершенно обессиленно, глубоко, словно после серьезного усилия, дыша.
– Я предпочел бы уйти отсюда, – сказал Бенкей. – Вот только ноги меня не слушают. Если бы не слабость, полагаю, я был бы уже где-то поблизости от Ярмаканда.
– Камера полна ледяных растений, – сказал с порога Ульф. – Войти не удастся. Кристаллизовались так быстро, что мне пришлось бежать, чтобы они меня не порезали и не пленили там. Поздравляю, Фьольсфинн. Еще одно дело решено.
