Наконец с середины апреля началась подготовка всей русской армии к широкому летнему наступлению, предусмотренному конференцией в Шантильи.
Операция эта планировалась на начало июня и должна была на две недели предшествовать наступлению французских и английских войск вдоль Соммы.
Главный удар решено было наносить войсками нашего Западного фронта; армии остальных двух фронтов — Северного и Юго-Западного — должны были развить демонстрации.
Но кризис, внезапно надвинувшийся на итальянскую армию, спутал все расчеты. Этот кризис выразился в том, что новая австрийская армия, закончив свое сосредоточение в Трентино, быстро сползла в самом начале мая с гор между реками Брентой и Адижем и этим наступлением поставила в тяжелое положение итальянцев, безуспешно долбивших находившихся перед ними австрийцев.
Приступив в целях прикрытия своего обнаженного тыла к перегруппировке войск, главнокомандующий итальянскими войсками генерал Кадорин счел необходимым обратиться к русскому Верховному главнокомандованию с просьбой о помощи.
Для оказания таковой необходимо было, во-первых, ускорить начало нашего наступления вообще и, во-вторых, перенести центр операции на Юго-Западный фронт как ближайший к итальянскому театру и имевший против себя того же противника — австрийцев, кои наседали на итальянцев.
Наступление войск Юго-Западного фронта началось в последней трети мая. Австрийцы сдали по всему фронту, и Брусиловский прорыв превратился сразу в крупный успех.
Но тут-то и сказался импровизированный характер русского наступления. Для развития достигнутого успеха не оказалось на месте необходимых резервов, а противники наши — германцы и австрийцы — успели подтянуть необходимые им подкрепления с театров французского и итальянского…
В летний период 1916 г. были проявлены боевые усилия и на остальных наших фронтах, причем на Западном фронте 25-му корпусу, во главе коего я имел высокую честь стоять в это время, удалось прорвать стык между германскими и австрийскими войсками севернее Барановичей, у Карчева. Но это был лишь частичный успех…
В общем же на протяжении всего русского фронта снова десятки и сотни тысяч убитых и искалеченных людей, притом конца этим последовательным бойням не было видно.
Наступает осень… В середине августа на стороне держав Согласия — новый союзник в лице Румынии. Ее армия безрассудно бросается в Трансильванию, но уже к концу года она наголову разбита, и на ответственность русского главнокомандования ложится крайне тяжелая и ответственная задача по прикрытию дополнительного участка фронта в несколько сот километров вдоль западной границы Молдавии до Черного моря.
Эта задача поглощает до четверти всех вооруженных сил России и окончательно лишает ее армию свободы дальнейших действий.
Такова фактическая сторона событий 1916 г. на русском фронте…
Масса жертв и никаких видимых результатов!..
Число призванных в армию перевалило уже за 13 миллионов. Воинские части переменили свой состав до четырех — шести раз…
Только верхи в армии сознавали, что наши военные противники уже ранены смертельно, что в агонии они способны еще нанести один-два удара, но возможность закончить войну победой для них миновала безвозвратно.
Недаром в конце того же года Германия делала ряд серьезнейших попыток к прекращению войны и заключению мира!
Лишь бы додержаться еще и еще некоторое время, и тогда Россия вместе со своими союзниками выйдет победительницей из этой ужасающей кровавой бойни!..
Но как было достигнуть этого при огромном напоре обстоятельств, подрывавших дух армии и разложивших ее?!
С наступлением для Германии трудных времен правительство императора Вильгельма озаботилось созданием в различных пунктах страны особых отделений для пропаганды идей, способных облегчить германскому народу продолжение и благополучное окончание войны. Деятельность этих отделений не была, однако, достаточно объединена, и потому летом 1916 г., как отмечает генерал Людендорф в своих воспоминаниях о войне, германское верховное командование обратилось к правительству с требованием создать из этих отделений более стройную организацию.
Новая организация должна была развить широкую активную деятельность с тем, однако, чтобы работа ее шла бесшумно и по возможности незаметно.
Во главе дела был поставлен полковник фон Гирген, которому постепенно удалось и наладить, и развить порученное ему дело.
Пропаганда распространялась всевозможными путями, но особое значение придавалось словесной передаче из уст в уста обработанных в известном смысле сведений.
— Мысль существует, — говорит генерал Людендорф по поводу этого способа, — а откуда она взялась — неизвестно.
