Полиция разыскивала агитаторов из таинственного «хутора Жука». Но след их вел в самые дальние деревни, а то вдруг обрывался в лесу, в каких-то непонятных земляных норах.
Эти норы с извилистыми, сплетающимися ходами и стали по-настоящему жильем молодых революционеров. По вечерам они собирались у костров. При первой тревоге гасили головешки и скрывались в подземных галереях. Полицейские опасались туда соваться.
Один из таких разговоров у костра имел очень большое значение для дальнейших событий. В этой беседе, как и вообще в жизни подпольной группы, главенствовал Иустин. Яким вместе со всеми товарищами подчинялся старшему брату.
Иустин говорил о том, что после того как в Петербурге пролилась кровь на Дворцовой площади и по всей Руси понаставлены виселицы и эшафоты, ясно одно: близится решительная схватка с царизмом.
— Нельзя медлить, — говорил Иустин, — нельзя нам оставаться безоружными. Нужны винтовки, кинжалы, на худой конец топоры. Все это скоро пригодится.
Но оружия без денег не добыть. Где же взять деньги? Конечно, у тех, кто богат. Хоть бы у той же «Балашихи», как называли на сотню верст окрест владелицу самого крупного сахарного завода.
На этом заводе работали почти все, кто составляли «хутор Жука». Каждому горек балашовский сахарок.
— Оружие! Во что бы то ни стало достать оружие! — говорил Иустин, и в свете раздуваемого ярым ветром огня глаза его сверкали жарче углей.
Деревья шумели и клонились вершинами, будто хотели подслушать разговор у костра.
Через несколько дней управляющий заводом в Городище получил коротенькую, в три строки, записку. Его ставили в известность, что он должен вручить лицу, специально уполномоченному на то, крупную сумму денег «на революцию». Получатель явится за деньгами в скором времени.
На заводе усилили охрану. Вызвали роту солдат.
Время шло. Никакого нападения на завод не предвиделось. Управляющий подумывал, уж не пошутил ли кто-нибудь над ним? Он стал забывать о дерзком письме.
Однажды, в солнечный ясный день, у ворот завода остановилась известная всему поселку коляска закупщика бураков. Из коляски вышли четыре человека и направились в кабинет управляющего. Вернулись они через десять минут. Один из них небрежно кинул на сиденье что-то завернутое в синий платок и не торопясь начал выводить лошадей со двора.
Никто бы не обратил внимания на это самое обычное, деловое посещение. Тревогу поднял прибежавший на завод закупщик. Он кричал и жаловался, что у него увели со двора коляску. Вскоре экипаж нашли в полуверсте от завода — он был целехонек, но без лошадей и лежал на боку в придорожной канаве.
Побежали доложить о происшествии управляющему. Его нашли связанным в собственном кабинете. Когда разорвали тряпку, плотно стягивавшую челюсти, он смог только показать на несгораемый шкаф. Шкаф был открыт.
Сутки спустя в губернской газете появилось сообщение о том, что из кассы сахарного завода неизвестными похищено 15 тысяч рублей. Еще через сутки управляющий получил письмо, написанное тем же почерком, что и первое. Управляющего обличали в мошенничестве. Из кассы для дела революции взято одиннадцать тысяч. Почему же он заявил о пропаже пятнадцати? За недостающими четырьмя тысячами к нему снова явится уполномоченный.
На заводе уже никто не считал это обещание шуткой.
В газете поспешили напечатать поправку: как выяснилось, похищено одиннадцать тысяч рублей.
Полиция напала на лесное убежище подпольщиков. Там никого не нашли. Только пепел костров говорил о том, что совсем недавно подземные ходы были обитаемыми.
Искали Иустина Жука. Управляющий заводом признал в «уполномоченном» смышленого юнца, работавшего когда-то в лаборатории.
Всю семью Жук, всю их родню, двоюродную и троюродную, арестовали. Но никто ничего не знал об Иустине и Якиме.
Полиция разослала по губерниям описание примет разыскиваемых. Братья же и не думали никуда бежать. Они находились поблизости.
В село Смела к приставу пришел некий Филимон Фоменко, или, как его все звали, Филька, и объявил, что он знает, где скрываются братья Жук. Доносчику не поверили. Тогда он сказал, что сам помогал Иустину. Теперь же разочаровался в его идеях и решил порвать с ним.
Пристав подошел к Фильке и со всего размаха ударил его кулаком. Полицейский чин оказался опытным специалистом в своем деле. Он хорошо разбирался в людях такого сорта.
Филька вытер кровь с рассеченной губы и рассказал всю правду. Никогда и никакими идеями он не увлекался. Всю жизнь стремился только к одному: любым путем разбогатеть. Ему казалось, что около подпольщиков можно поживиться.
Деньги, оказавшиеся в руках у парней с «хутора Жука», вскружили ему голову. Как раз в это время подпольщикам приходилось особенно трудно. Их преследовали. В селах они появлялись лишь по ночам. Жили впроголодь.
Иустин строго запретил расходовать заводские деньги на свои личные потребности.
— Все до последней копейки — на оружие! — предупредил он товарищей.
Зная непреклонность вожака в таких делах, с ним не спорили.
