– Звездишь, курва? – Вероятно, Замороженный хотел недоверчиво прищуриться, покрытое инеем лицо превратилось в кошмарную гримасу. Сунув правую руку в штаны, он достал оттуда большой вороной пистолет. Боник сразу узнал оружие доктора, которое тот привез из Приднестровья.
– Пожалуйста, поверьте, это так, – сказала Тамара, почувствовав на подсознательном уровне, этому человеку сейчас убить – раз плюнуть, следовательно, один неверный шаг, и… – Я просто горничная. Убираю, присматриваю за порядком…
– Если горничная – почему без портков? – перебил Замороженный враждебно.
Тамара пожала плечами, мол, это ведь и так ясно, что.
– А этот петух, – Замороженный указал стволом на неподвижного, как статуя Бонифацкого, – который тоже в неглиже, – твой хахаль, как я понял? Ночной сторож, так? Или тоже, как ты, уборщик? Нехило здесь у вас халдеи живут, жирно, по всем понятиям. Ну а хозяева тогда где? Бутылки собирают, по помойкам, пока вы тут трахаетесь и жрете конину, пока харя не треснет? – Взяв со столика фигурную бутылку «Наполеона», Замороженный, не сводя глаз с Томы и Боника, поднес горлышко к носу и брезгливо скривился, будто оттуда скверно пахло, глубокомысленно оглядел этикетку, а затем, несколькими судорожными глотками высосал содержимое до дна. Бонифацкий невольно кашлянул.
– Голимое пойло, – фыркнул Замороженный, отдышавшись. При этом его физиономия все же слегка порозовела. – Для мудаков, которым ворованные бабки больше девать некуда.
– Значит, – продолжал он, пристально глядя на Тому, – ты тут просто тупо работаешь? Повторяю вторично, на случай, если ты, к примеру, глухая. Выходит, этот буй в портках – твой хахаль-кочегар, а я, значит, ошибся адресом? – Замороженный опустил язычок предохранителя большим, как сарделька, пальцем правой руки.
– Я тут просто работаю, – смертельно побледнев, сказала горничная.
– Ртом, бля?
– И ртом, если приказывают.
– Выходит, юбку тебе кто хочешь, задирает?
Тома и Боник обменялись быстрыми взглядами, и он по ее глазам понял, что во второй раз она его выгораживать не станет.
– Не кто хочешь, а хозяин.
– Значит, этот педик… – начал Замороженный, сопроводив вопрос целенаправленным движением ствола.
– Вацлав Бонифацкий, хозяин этого дома, – проговорила Тамара.
– Ага, уже теплее, – похвалил Замороженный, и его лицо тронуло некое подобие улыбки. – А ты, получается, его подстилка, так?
– Не я, – Тамара не собиралась везти и этот чужой воз.
– Не ты? – было видно, Замороженный не верит. – Выходит, тебя сюда голышом на парашюте сбросили?
– Он меня просто пользует, – сказала Тома. – Когда хочет. Мне двух детей кормить надо. А подружка его – вот она. – Тамара отступила на шаг, чтобы не заслонять длинных Юлиных ног, которые контрастировали с ее полными, как новый «Бентли» с «Победой» 1950 года выпуска. Замороженный покосился на Юлию, оценивающе цокнул языком. Похоже, полненькая горничная не обманывала.
– Сука вероломная, – прошипела Юлия. Это были ее первые слова после того, как Замороженный приказал ей заткнуться.
– Ух ты, прям с обложки Плей-боя курица, – незнакомец попытался присвистнуть, но потерпел фиаско. – Как тебя зовут, дура?
– Ты, козел безрогий, не в курсе, куда залез своими грязными граблями! – выкрикнула Юлия.
– Ого, бля! – сказал Замороженный.
– Она с ним спит, – сообщила Тамара, указывая на Бонифацкого. – А муж ее – Леонид Витряков, – там, во дворе бесится. Тот вообще полный отморозок. Псих. Они с Вацлавом Збигневовичем – партнеры.
– Сука пиздлявая! – завопила Юлия с пола. – Ты за это ответишь! Огнемет тебе язык вырвет! И матку тоже!
– Теперь вижу, кто хозяйка, – Замороженный потянулся к девушке, схватил за волосы и рывком поставил на ноги.
– Не трогай меня, козел! – визжала Юлия. – Тебе Огнемет яйца за меня оторвет!
Угрозы не возымели действия. Даже наоборот. Держа девушку за волосы, Замороженный несколько раз ударил ее о стену головой. Юлия прекратила сопротивление и начала завывать, снова подумав о Злом Снежном Человеке из своего детства. Выпустив волосы, Замороженный перехватил ее за холку. Его ладонь обжигала кожу, словно жидкий азот, которым ей в прошлом году выводили бородавки в частной косметологической клинике в Симферополе.
– Прикрути звук, дурная коза, или твои конченные дети будут иметь кривую маманю, – предупредил Замороженный.
Разобравшись таким образом с девушкой, Замороженный сделал знак Бонифацкому подойти. Поскольку при этом незнакомец использовал пистолет, выбора у Вацлава Збигневовича был невелик, беспрекословно подчиниться или умереть. Как только Боник приблизился на расстояние вытянутой руки, умирать ему совершенно не хотелось, Замороженный, не замахиваясь, ударил его пистолетом в лицо. Зажимая нос руками, Бонифацкий растянулся на полу.
– Нос! – выкрикивал он жалобно. – За что? Я же ничего не сделал!
– Для профилактики, придурок. Нос – не глаз, чтоб ты знал, – философски заметил Замороженный. – А я тебе его выковыряю и на жопу натяну, зуб матки даю, если будешь не по теме варнякать. Все! Вставай, падло, и пошли!
– Куда?! – взвыл Бонифацкий. – И потом, кто вы вообще такой?
