– Понятия не имею, Вацлав Збигневович, – Белый развел руками. – Они такие пьянючие поехали, что могли и с обрыва колдырнуться, очень даже запросто, точно вам говорю.
– У Юлии Сергеевны, по-крайней мере, тихо? – спросил Бонифацкий, подумав, что телохранитель прав, такое вполне возможно.
– Как в могиле.
– Ну и то, – слава Богу. Кстати, ты случайно не видел своего Желтого приятеля, дружок?
Телохранитель сделал отрицательный жест.
– Так-с… интересно. Хорошо. А кто, кроме тебя, знает, что Мила Сергеевна сбежала?
– Да все, уже, наверное, в курсе, Вацлав Збигневович. Это ж не я Жору нашел. Ребята нашли. Давай, понятное дело, орать. Потом мне сказали.
– И что они собираются предпринимать, как ты думаешь?
Телохранитель поскреб подбородок.
– Хотят ее найти. Ну, и… наказать… примерно. Найдут, – затрахают до смерти, не вопрос. Только, сдается мне, Вацлав Збигневович, ничего из этой затеи у них не выйдет.
– Из какой из них? – уточнил Бонифацкий.
– А и из той, и из другой, Вацлав Збигневович.
– Почему?
– Да они – пьяные в дребодан. На дворе – хоть глаз выколи. Фонарей нет. Собак – тоже. Стало быть – хрен с музыкой им ее найти. Побродят по окрестностям, и вернутся. Еще и шеи посворачивают, в потемках. Не все, конечно. Но, многие…
– Он прав, – подала голос Тамара. Боник резко обернулся на звук ее голоса, он хотел посоветовать заткнуться, но сдержал себя. Глупо обижать союзников, когда вокруг одни враги.
– Что ты предлагаешь?
– Переждем до утра, – сказал Белый. – Утром, посветлу, когда ребята проспятся, возьмем курицу. Никуда она от нас не денется.
– Да она за пять часов до Перекопа добежит!
– Не добежит, Вацлав Збигневович. Объявите по своим каналам в розыск, подключите милицию…
– Какой ты умный! – крикнул Бонифацкий, – только срать не просишься! Подключите милицию, надо же! – он задохнулся, вспомнив, что Цыган и его милиционеры остались под завалом, вместе с Витряковым. Конечно, у него оставались другие концы в МВД, и, тем не менее, потеря Цыгана представлялась весьма существенной. Он уже брал беглянку один раз, возможно, взял бы и во второй.
– Меня окружают одни идиоты! – сказал Вацлав Збигневович, обращаясь к Томе. – Положительно не на кого положиться.
Она прильнула к нему, как бы дав понять, что он может положиться на нее. В любое время дня и ночи. Белый разобижено засопел.
– Он прав, – приятным, грудным голосом сказала Тома. – Утро вечера мудренее.
– Согласен, Вацлав Збигневович, – подхватил телохранитель. – Что вы с них сейчас возьмете, кроме анализов, а? Да с ними бы и Огнемет не управился, в таком виде…
Сверху долетели пьяные вопли, наводящие на мысли о зоопарке. Вацлав Збигневович поежился. Вообще-то, он не был уверен на счет Витрякова, Огнемет обламывал и не таких. Тонкость состояла в том, что он не был Леней. Он был другим. Кто-то умеет скакать на коне, впереди наступающих отрядов, кому-то гораздо комфортнее в штабе. Более того, он там куда полезнее, чем на поле брани. Бонифацкий смотрел то на Тому, то на Белого, не зная, на что решиться.
– Слава, – сказала Тамара. Как ни странно, она снова взяла на себя инициативу. – Сходи, пожалуйста, посмотри осторожно, что они там творят. Если ничего такого, ступай наверх, и приглядывай за Юлией Сергеевной. Еще не хватало, чтобы с ней что-то случилось. Проснется, спустится вниз, получим новую головную боль.
Телохранитель вопросительно посмотрел на Бонифацкого. Тот сделал утвердительный знак.
– Что-то ты раскомандовалась, – пробормотал Боник, когда дверь за Белым закрылась. Впрочем, в голосе не чувствовалось ни тени упрека.
– Я чуть-чуть, если вы не против, – она заискивающе улыбнулась, задвигая засовы.
– Смотрю, у тебя получается.
– А вы позволите?
– Смотря что… – протянул Бонифацкий не очень уверенно.
– Только то, что я умею, – сказала Тамара, усаживаясь рядышком и возвращая руку на его безжизненный инструмент.
– Ах, это… – печально вздохнул Бонифацкий. – Знаешь, мне уже давно не семнадцать, хоть я, если честно, и в юности не получал особого удовольствия, занимаясь этим в лифте или парке, где в любой момент, может свалиться на голову разъяренный сосед или компания туристов. Или, вообще, наряд милиции…
– Но ведь нам надо скоротать время, до утра, – сказала она, избавляя его от халата, а вы не кончили. Это вредно и никуда не годится.
– Не годится, – согласился Боник, подумывая о том, а не напиться ли, по примеру подчиненных этажом выше. Нельзя сказать, что он чувствовал себя осажденным со всех сторон последним защитником Брестской крепости, в своем же доме, но мысли такого рода у него в голове крутились.
– Не думайте о них, Вацлав Збигневович. Хотите, я вам вина налью?
– Можно, – согласился Бонифацкий. – Знаешь, Тома, не знаю, как у тебя, а у меня от всего этого колени дрожат. – Возможно, ему и не следовало так откровенничать. С другой стороны, они уже давно знали друг друга, а сейчас вообще превратились в единственных вменяемых пассажиров зловещего корабля с безумной командой на борту, плывущего неизвестно куда.
