– Так тебя Божедаркою кликать, значит? – спросил он свою поляницу, подвигаясь ближе. – Красивое имечко.
– Благодарствую, – зарделась девица. – По-грецки это Феодосия будет.
– Тоже красиво, – похвалил Ярослав. – А я по-грецки буду… эм-м… э-э… да пес его знает!
– Коли ты Ярослав, то по-грецки это Андроклюс, – сказала поляница. – Слава воинская.
– Ясно… Красиво… А ты чего на грецкий-то перекладываешь? Вы ж не греческого роду вроде?
– Мы всякого роду, – ответила Божедарка. – В нас кровь сотен народов течет. Мы именно потому такие сильные, крепкие и красивые. Испокон веку брали семя ото всех соседних народов, выбирая неизменно самых лучших мужей. Оттого в наше племя постоянно приливает свежая кровь, рождая настоящих богатырок.
– А отцов своих, значит, вовсе не знаете? – удивился Ярослав.
– Я своего знаю, – тихо молвила Божедарка. – Ты только не говори никому. Мне матушка сказывала, что батюшка мой – хан половецкий. Юрий Кончакович его звать. Слышал о нем, русич?
– Да как же мне о нем не слышать. Наисильнейший хан среди половцев. Сын хана Кончака, с которым батюшка мой сворился, когда меня еще на свете-то не было. Ты и впрямь его дочка?
– Если матушка не соврала, – пожала плечами Божедарка. – Хотя зачем ей?
– Так ты знатного роду получаешься, – подвинулся совсем вплотную Ярослав. – Ханская дочерь…
– Мы все знатного рода, – гордо вскинула голову Божедарка. – Когда о русичах еще и разговоров не было, поляницы уже великим народом были. Греки звали нас амазонками, но наш народ гораздо древнее грецкого. И испокон веку сражались у нас женщины. И правили женщины.
– А мужчины?
– А мужчины… когда-то они были домохозяевами, трудились в полях и кузнях, воспитывали детей. А потом наши праматери порешили, что и вовсе они не нужны. Говорят, то ли прогнали они их взашей, то ли вовсе перебили.
Ярослав чуть отодвинулся. Божедарка это заметила, подвинулась вслед за ним, приобняла ласково и молвила:
– Но то очень давно было. В плохие годы, голодные. Мы тогда по морю кочевали, новых земель искали.
– И нашли?
– Не нашли. Обратно вернулись, да снова кочевать стали. Только по степи теперь уже. А были ведь когда-то и такие времена, когда мы оседло жили. Царство у нас было собственное – да преогромное. Вся нынешняя полуденная Русь нам принадлежала. Но сейчас нас совсем мало… Вот здесь, под Костромою, мы все и есть, сколько осталось.
Подивился Ярослав повествованию поляницы. Но в долгу оставаться не захотел. Стал ей в ответ рассказывать, откуда есть пошла земля русская. О происхождении своем великом, о древнем роде Рюриковичей.
– …Был в древности славный князь Годлав, что правил заповедным островом Рюен, – увлеченно говорил Ярослав. – И было у него три сына – сильных и мужественных. Старшего звали Рюриком, что означает Миролюбивый. Середульнего – Сивар, что означает Победоносный. А меньшого – Трувар, что означает Верный. Но княжество Рюен было мирным и проявить свою храбрость там княжичи не могли, а потому покинули его на ладьях, отправившись искать битв и приключений. Везде, где они встречали беду, то помогали. Везде, где горе видели, то слезы людские утирали. Везде, где война шла, они принимали сторону того, кто был прав. И после множества великодушных деяний прибыли они на Русь. В то время несчастливы были здешние народы. Угнетали их злодейские правители, и стонали люди под их пятой. Прониклись несчастьем их три брата, воззвали к справедливости, собрали дружину смелую и свергли власть угнетателей. А восстановив порядок и спокойствие, порешили вернуться домой, на Рюен, дабы предстать перед старым отцом. Но народ русский был так им благодарен, что умолил не уезжать, а вместо того остаться и править ими, сирыми и убогими. Тогда Рюрик получил Новгородское княжество, Сивар – Псковское, а Трувар – Белозерское. Но вскоре после того два младших брата скоропостижно померли по воле божьей, а поскольку детей у них не было, благородный Рюрик сызнова сжалился, да и взял их вотчины под свою руку. Так и правят с тех пор его потомки мудро и справедливо.
– Ух ты! – восторженно заморгала Божедарка. – И что, все правда?!
– До последнего слова. Мне это еще в детстве дед Боян сказывал. А уж он не соврет.
Поздно ночью, когда все уже почивали, Акъял-батыр выскользнул из шатра. По нраву ему пришлась девица Полногнева – статная, крепкая, румяная. Почти на голову Акъяла выше, да и в плечах пошире.
Не женщина – богиня!
Но одной совместной ночи вполне достаточно. Акъял-батыр – птица вольная, перелетная. Сегодня здесь, а завтра там. Пусть прекрасная Полногнева вспоминает его добрым словом, пусть воспитает его сына – но свидеться они больше не свидятся.
А ему еще надо дело важное сделать. Погадать на исход завтрашней битвы. Волю древних богов узнать – даруют ли победу правым или недостойными их сочтут.
Ночь была такая уже поздняя, что уже почти утро. Еще какой-то часок – и заря проснется.
А с ней и все остальные проснутся-пробудятся.
