— Говнюк стрелял в меня. — Складывается впечатление, что Фредди до сих пор пытается донести до себя этот факт.
— Какой именно говнюк? — спрашивает Ходжес. — Феликс Бэбино?
— Да, он. Доктор Z ёбнутый. Только он на самом деле — Брейди. И второй тоже — Z-Мальчик.
— Старше доктора? — спрашивает Ходжес. — Старше Бэбино? Вьющиеся седые волосы? Ездит на развалюхе с пятнами грунтовки? Может, у него куртка липкой лентой заклеена?
— Про машину не знаю, а куртка — да, — говорит Фредди. — Вот такой красавчик этот Z-Мальчик.
Она садится возле своего «Макинтоша», который до того показывал фрактальный скринсейвер, в последний раз затягивается косяком и гасит его в пепельнице, полной окурков «Мальборо». Фредди до сих пор бледная, но к ней уже немного возвращается раздолбайская наглость, памятная Ходжесу с момента их предыдущей встречи.
— Доктор Z и верный его оруженосец Z-Мальчик, — продолжает Фредди. — Только вот и один, и второй — они на самом деле Брейди. Ебать, матрешка, — вот что они такое!
— Мисс Линклэттер! — Холли хочет что-то спросить.
— Ой, да давай на «ты» и Фредди! Каждая телка, которая видела мои так называемые сиськи, может говорить со мной так.
Холли краснеет, но продолжает. Когда она взяла след, то говорить не стесняется:
— Брейди Хартсфилд мертв. Передозировка — этой ночью, возможно под утро.
— Элвис покинул здание? — Фредди задумывается, потом качает головой. — Это было бы клёво. Если бы было правдой.
Было бы клево, если бы можно было поверить, что она сумасшедшая, думает Ходжес.
Джером показывает на репитер. Там уже «ОБНАРУЖЕНО 247».
— Он ищет или загружает?
— И то, и другое. — Фредди машинально тянется рукой к импровизированной повязке; Ходжес узнает этот жест. — Это репитер. Я могу его выключить — по крайней мере, надеюсь, что могу, — но вы должны тогда пообещать защищать меня от тех, кто следит за этим домом. А вот с сайтом… не получается. У меня есть и IP-адрес, и пароль, а завалить сервер не могу.
У Ходжеса тысяча вопросов, но когда 247 превращается в 248, самым важным является один:
— Что он ищет? Что загружает?
— Сначала вы должны пообещать, что меня защитите. Заберете меня в безопасное место. Защита свидетелей, или как оно там называется.
— Он может ничего тебе не обещать, ибо я уже понимаю, — объясняет Холли. Голос у нее совсем не злой, он какой-то успокаивающий. — Он ищет «Заппиты», Билл. Как только кто-то включает один из них, репитер его находит и модифицирует демо «Рыбалки».
— Превращает розовых рыбок в цифры, добавляет синие вспышки, — говорит Джером. И смотрит на Фредди. — Так, все правильно?
Теперь ее рука хватается за фиолетовую шишку на лбу со следами засохшей крови. Фредди кривится от боли, отдергивает руку.
— Да. Из восьмисот «Заппитов», которые сюда привезли, двести восемьдесят были дефектными. Или зависали или не загружались, или накрывались сразу, как только открываешь какую-нибудь игру. Остальные были нормальные. Я должна была поставить на все руткит. Это очень много работы. Нудной. Как цеплять наклейки товары на конвейере.
— Значит, пятьсот двадцать были рабочими, — уточняет Ходжес.
— Этот человек знает вычитание, дайте ему сигару! — Фредди бросает взгляд на сообщение на репитере. — И почти половина уже перезагружена. — Она невесело смеется. — Может, Брейди и с тараканами, но это все он удачно обставил, не так ли?
Ходжес говорит:
— Выключайте.
— Конечно. Только пообещаете меня защитить.
Джером, который по собственному опыту знаком со скоростью работы «Заппитов» и тем, какие мысли они вкладывают человеку в голову, не собирается стоять и слушать, как Фредди будет торговаться с Биллом. При нем швейцарский армейский нож, который висел у него на поясе еще в Аризоне и который он бросил в карман, как только забрал свой багаж из самолета. Джером раскрывает самое большое лезвие, сбрасывает репитер с полки и перерезает все кабели, которые присоединяют его к системе Фредди. Устройство с не слишком громким звуком падает на пол, процессор под столом издает тревожные звуки. Холли наклоняется, на что-то нажимает, и сигнал затихает.
— Кретин, там выключатель есть! — кричит Фредди. — Ты что делаешь?!
— Сама знаешь что, — отвечает Джером. — Один из этих сучьих «Заппитов» чуть не убил мою сестру. — Он делает шаг в ее сторону, Фредди шарахается. — А ты хоть понимала, что делаешь?! Ты, блядь, понимала что-нибудь?! Должна бы, думаю. Ты хоть и обкурок, но не дура же.
Фредди плачет.
— Нет! Честное слово, не понимала! Я не хотела…
Ходжес глубоко вдыхает, и от того боль просыпается.
— Фредди, начните сначала. И проведите нас через всю историю.
— И побыстрее, — добавляет Холли.
Джейми Винтерсу на концерте «Здесь и сейчас» было девять лет. Он был на концерте с мамой. В тот вечер там было очень мало мальчиков-школьников: большинство ребят эту группу не любили и определяли как девчачью. А вот Джейми все девчачье нравилось. В девять он еще точно не знал, гей ли он гей (и не очень понимал, что это слово означает). Он понимал лишь одно: когда он увидел Кэма Ноулза — солиста «Здесь и сейчас», — у него как-то странно защекотало в животе.
