— У него брови красивые, но зачем он так гладко причесывается, будто из воды вылез!
Соседка ответила:
— Да, он мне тоже нравится…
Прокопович изумленно спросила:
— Почему это «тоже»?
И обе тихо засмеялись…
Когда Умялов кончил и уходил с возвышения, ему снова хлопали. Умялов шел по рядам к своему месту, и на него смотрело много девчонок.
После него говорили от нас Надя Шувалова и Лисенко. Шуваловой хлопали реалисты, хлопали из-за озорства — первая девчонка-оратор на собрании!
В заключительном слове Кленовский бросил свои «загибы» и стал доказывать, что в тех условиях, в которых работал учком, — работали более чем достаточно. Борька даже покраснел от «гражданского гнева» и расстегнул ворот рубашки. Я почувствовал, что ему собрание теперь верит — не будет же он так волноваться, если учком виноват!..
Большинством голосов была принята резолюция: «Считать работу учкома удовлетворительной». Вторая победа! Наш Кленовский пересилил!
Наступило самое жгучее — выборы…
Телегин для подсчета голосов пригласил из каждого списка по одному человеку. Антон назвал мою фамилию, и я тоже пошел на эстраду.
Приступили к голосованию. Первый список Пушакова. Телегин встает:
— Кто за список номер первый? Прошу поднять руки!
Я начинаю считать… 28 человек. У других то же. Плясов записывает. Вижу, у Пушакова вытягивается лицо, но улыбается насильно.
Страшная минута! Наш список! Телегин встает:
— Кто за список номер второй?
Много-много рук. Считаю. Считают рядом… Мешают… Сбиваюсь… начинаю сначала. И вот… 74 руки! Меньше, чем казалось, но ведь еще впереди три списка, голоса разобьются, у нас может быть большинство. Телегин встает:
— Кто за список номер третий?
Неожиданно, но это так! Девчонки! Множество рук. Девчонки помахивают руками, торопят, чтобы скорее считали… 55… 67… 71, 72, 73, 74, 75… 92, 93… Больше нашего. И все девчонки! 95 голосов!
Умялов победил! Аплодисменты. Вон. Крики. Телегин звонит.
— Кто за список номер четвертый?
Рук порядочно, но считаем — 36.
— Кто за список номер пятый?
Чепуха — десяток.
Телегин оглашает результат. «Умяловцы» воют от радости. Качают Умялова. Девчонки хлопают в ладоши. Бабанова и Прокопович кричат «браво!». Слышу, Галя Толмачева объясняет кому-то:
— Это качают Умялова…
Удивленно оборачиваюсь: кто же это у нас не знает такую фигуру?! Вижу, рядом с Толмачевой стоит… Варя!
Телегин звонит… Собрание кончилось, чего же он звонит? Я иду куда-то в сторону, в толпу. Кто-то кричит: «Выборы в школьный суд — оставайтесь!..» Я уже в коридоре… Варя! Возвращаюсь обратно в зал, натыкаюсь на стулья. Здесь ли, не почудилось ли?!
Телегин звонит…
Сегодня, когда сидел на тригонометрии, решил бесповоротно: в перемену спущусь вниз, увижу Толмачеву с Варей, заговорю с Галей о спортивном кружке…
В перемену спустился на второй этаж, и всё, как думал: Галя и Варя идут вместе по коридору. Чтобы не струсить, чтобы не раздумать, я прямо с лестницы крикнул им в спину:
— Товарищ Толмачева!
Галя обернулась, а Варя (этого я не ожидал) выпустила Галю и отошла в сторону — видимо, чтобы не мешать нашему разговору. Все рухнуло! Но уже поздно — я позвал Галю. Пока я подходил к ней, Варя пошла по коридору дальше. И тут я, задним числом, струсил: а что, если бы она не отошла от Гали, страшно ведь было бы подходить к ним обеим. Я подошел к Гале, малодушно радуясь, что мой план рухнул! Но только начал говорить с Толмачевой, пожалел, что нет рядом Вари, — я ведь собирался говорить с Галей о деле, а не о том, чтобы она познакомила меня с подругой. Чего же мне было бы стесняться Вари?!
— Товарищ Толмачева, — сказал я, — спортивный кружок уже раз собирался, но было мало народу. От вашей третьей «А» никого не было. Хотя объявления уже висят, но вы, пожалуйста, объявите устно в классе. Вы, например, тоже записывались, но не пришли.
У Гали глаза синие и узкие, как у нашего Лисенко, но только больше и лучше. Галя ответила:
— Объявить я объявлю, но у нас с кружками неблагополучно, товарищ Брусников. В тот четверг, когда объявили спортивный, был еще историко-экономический кружок и музыкально-вокальный. В одно и то же время! Не разорваться же нам!
Я посочувствовал Гале и сказал, что надо устроить так, чтобы кружки не совпадали. А потом спросил:
— Из вашей группы еще записались в спортивный Бабанова и Дымченко. Они тоже «разрываются» между кружками?
— Бабанова в «Б», а не у нас, но передавали, что тогда она пела в хоре, а Дымченко вообще в школе не было. Она после болезни, только второй день, как пришла.
У меня почему-то екает внутри, и я спрашиваю:
— Какая это Дымченко?
А Галя смеется:
— Как какая? Дымченко и Дымченко! Моя подруга. Зовут Варя, а фамилия Дымченко…
— Эта та, что была сейчас с вами? — спрашиваю я.
— Ну да, Варька. А что?
Я делаю равнодушное лицо:
— Просто так. Надо знать, кто будет в спортивном.
— Хотите, я вас сейчас познакомлю? — И закричала: — Варя-а!
