– Я зла не держу, – поморщился Потапов, – с детства не приучен, но вашим начальником займусь! Как говорится, каков поп, таков и приход. Работайте.
Липягин отозвался, как только он поднёс трубку к уху:
– Майор?
– Отбой захвату, лейтенант, – сказал Потапов. – Пошли кого-нибудь на Страстной, пусть поможет правильно составить протокол.
– Я сам приеду.
– Добро.
Потапов подошёл к водителям «Рено» и «Мазды», окружённым толпой водителей других машин.
– Всё в норме, парни, разбор полётов будет быстрым и справедливым. Сейчас подъедет независимый эксперт, так сказать, и проконтролирует, чтобы всё было по закону. Объясните ему, что случилось.
Через минуту он уже сидел в машине, с трудом объехал затор – по тротуару и добрался наконец до недалёкого ресторана «Терпсихора», размышляя о своей новой роли «адвоката справедливости». Роль не нравилась, он уже дважды вынужден был нарушить инструкции, подставиться, как свидетель гнусного поведения соотечественников и полицейских, потерявших стыд и совесть, но мысль, что его вмешательство способствует установлению порядка в родном Отечестве, успокоила. Он не делал ничего противозаконного, несмотря на приказ руководства службы «не светиться» где не надо. Как говорил герой фильма «Кавказская пленница»: я ничего не сделал, только вошёл!
Маринич ждал его в первом – хрустальном зале ресторана. Рядом стоял невысокий, но плотный, крепенький, круглолицый мужичок, взгляд которого выдавал в нём охранника. Это был начальник секьюрити ресторана Степан Фомич.
Поздоровались.
Певец нравился Потапову некичливым поведением и хорошим голосом. Песни в его исполнении Михаил слышал ещё в юности и высоко ценил вокальные данные певца и манеру исполнения.
– Присядете здесь или поднимемся ко мне?
– У меня всего несколько вопросов. – Потапов оглядел почти полный зал. – Но лучше поднимемся. Я гляжу, посещаемость ресторана высокая.
– Сам удивляюсь, – смутился Маринич; на нём был красивая цветастая рубашка с высоким стоячим воротником, подчёркивающая стройную фигуру, и многие посетительницы ресторана не сводили с него глаз.
Потапову показалось, что один из этих взглядов несёт не слишком добрые эмоции, но определить, кому принадлежит взгляд среди сидящих в зале, не смог.
– Я буду у себя, – оставил Маринича начальник охраны.
Расположились в уютном кабинете владельца заведения. Милая девушка в передничке принесла напитки, две чашечки кофе эспрессо, и Потапов поинтересовался, не заметил ли собеседник за собой слежки либо повышенного внимания со стороны ближайшего окружения.
Маринич задумался.
– Если честно, я редко появляюсь на публике, но особого интереса к себе не заметил.
– Будьте внимательнее, – посоветовал Потапов. – Угроза не рассосалась, вы по-прежнему в прицеле врага, кем бы он ни был, и вполне вероятна ещё одна попытка нападения.
– Вы кого-то подозреваете? – с надеждой спросил Маринич.
– Есть кое-какие зацепки, но говорить о конкретных заказчиках рано. Одно известно точно: вы попали в поле зрения киллеров после встречи с приятелями, как друг генерала Зимятова и депутата Фенера. После встречи с ними и начались известные события.
Маринич погрустнел.
– Колю жаль… мы дружили лет двадцать… хороший был человек. А что вам известно о способе нападения? Это же… – Маринич поискал термин, – чистой воды мистика!
– Случаи полного сгорания людей известны давно, и судя по всему, кто-то научился использовать процесс в корыстных целях.
– Кто?
– Ищем. Кстати, я у вас не был и ни о чём вас не спрашивал. Моя группа работает неофициально. А с вами свяжутся люди из Следственного комитета.
– Уже связались, приходили дважды. Рассказал им, что знал.
– Ещё раз прошу вас быть повнимательнее. Ни с кем не обсуждайте случившееся, а самое главное – ни с кем не обнимайтесь и не здоровайтесь. Киллером может оказаться любой человек.
Маринич криво улыбнулся.
– С девушками тоже нельзя… общаться?
– Потерпите, – серьёзно сказал Потапов. – Наш неприятель никого не боится, имея хорошую «крышу», раз не побоялся ликвидировать генерала МВД, и удара надо ждать отовсюду. Я бы посоветовал вам на время уехать из Москвы.
– Мне это уже предлагали.
– Что мешает?
– Первого сентября мы по традиции устраиваем «праздник живота» в ресторане, съезжаются многие известные люди, певцы и актёры, я должен присутствовать.
– Понимаю, праздник живота – хорошее мероприятие, не то что праздник голого зада в Америке, можно и поприсутствовать, но риск остаётся.
– Я вас понял, буду осторожнее. А что за праздник вы упомянули?
Потапов улыбнулся.
– Существует такой обычай в штате Калифорния, недалеко от станции Лагуна Нигель. Каждую вторую субботу июля туда съезжаются сотни американцев, чтобы показать свои голые задницы пассажирам проезжающих поездов.
Маринич засмеялся.
– Ничуть не удивляюсь. До этого мы не додумались. Что с них взять, с пиндосов? Развлекаются в силу своего интеллекта.
В дверь стукнули, в кабинет заглянул Степан Фомич.
– Виталий Мартынович, к вам товарищ.
– Кто?
– Фенер. Впустить?
Маринич и Потапов переглянулись.
– Что за вопрос? Конечно, зови.
