– Ошибаетесь, проще простого! Достаточно запрограммировать кого-нибудь из ваших друзей, кого вы не опасаетесь, на «свечение», он поздоровается с вами – и привет!
Новак озадаченно глянул на свою правую руку.
– Вы… серьёзно?!
– Так сгорел Олег Фенер.
– Но это же… мистика!
– Об этом давно писали фантасты.
Президент поморщился.
– Прогнозы фантастов ничем не отличаются от прогнозов погоды.
– К сожалению, люди светятся и горят как свечки, и это не мистика.
Президент изменился в лице.
– Товарищи, вы действительно… верите… в «божье наказание»?
– «Божьим наказанием» назвали эган служители церкви, – усмехнулся Щербатов. – На самом деле никакое оно не «божье», людей научились сжигать заживо подонки от науки. А самое плохое, что их поддерживают наши славные чекисты.
– Не все, – хмуро качнул головой Шумилов. – Ты ведь тоже чекист, Владимир Васильевич. Хотя гниль коррупции завелась и в ваших рядах.
– Вы меня ошеломили! – Руслан Романович с силой потёр лоб ладонью. – Неслыханно! И за всем этим безобразием стоит Анатолий Дмитриевич?!
– Ваш злейший друг, – сказал Серебров с тонкой презрительной усмешкой.
– Что вы предлагаете?
– Лучшая защита, как известно, нападение. Предлагаю чистку: директора «конторы»… извините, директора ФСБ и его заместителя Коржевского задержать, лабораторию Калажникова захватить и расформировать. Его самого – под трибунал! Но сделать всё тихо, не возбуждая общественность. Оппозиция тут же завопит во всё горло, если узнает об операции до её завершения. Революции нам не нужны.
Президент повернулся к экрану компьютера, пробежал глазами первую страницу текста.
– Никогда бы не подумал…. Ах, Анатолий Дмитриевич, Анатолий Дмитриевич, говорил же – не доводят до добра компьютерные войнушки. Что мне с вами делать?
– Готовить план операции? – прервал молчание Серебров.
Президент очнулся.
– Мне нужно подумать… проконсультироваться.
– Позвольте совет?
– Слушаю.
– Не советуйтесь ни с кем из своего ближайшего окружения и тем более из «конторы», у Коржевского везде свои люди. Я лично доверяю лишь двум профессионалам из высших офицеров: министру обороны и президенту Академии геополитических проблем.
– Хорошо, совет принимаю. Завтра продолжим обсуждение темы.
– Завтра может быть поздно, – проворчал Щербатов.
– Почему?
– Ваши враги давно готовы действовать, и я не сомневаюсь, что «фотокиллер» для вас уже запрограммирован.
По кабинету президента поползла холодная тишина.
Последние испытания эгана, сформированного по новой программе, прошли блестяще – «испытатель» (бандит и убийца) сгорел за секунды, не оставив ничего, кроме горстки пепла, и Калажников позволил себе глотнуть виски «Джек Дэниэлс», непочатая бутылка которого дожидалась этого момента в баре.
Виски масляным шариком упало в желудок. Голова закружилась. Захотелось женской ласки.
Калажников вызвал в кабинет помощника.
Каштельянц прибежал, запыхавшись, через несколько минут.
– Извините, босс, отрывают по пустякам, работнички, норовят всё свалить друг на друга. Последнее время чувствую себя врачом психбольницы, идиоты так и липнут! Ничего не могу объяснить!
– Объяснить можно всё, – назидательно воздел указательный палец к потолку начальник лаборатории, – но не всем. Выпейте со мной.
– Я вискарь не употребляю, – отказался Кирсан Вольфович.
– Пейте, это хороший алкоголь, почти не уступает нашей самогонке.
Хозяин бросил в стакан кубик льда, плеснул виски, сунул помощнику.
Выпили.
Калажников сунул Каштельянцу блюдце с ломтиками лимона.
– Закусите. Что там говорят ваши… м-м, идиоты?
– Вас хвалят.
– Тогда они не идиоты. Хотя сколько бы обо мне ни говорили хорошего, мне всегда есть что добавить. – Николай Наумович хохотнул. – Эта ваша ученица Мила на работе?
– Сидит, глазки строит.
– Позовите, мне нужен её… совет.
Каштельянц понимающе улыбнулся. Он знал, какие советы были нужны начальнику.
– Сейчас прибежит. Мне готовить новую «закладку»?
– Не хочется тратить силы на пустое испытание. У меня возникла идея поработать на главного. Что если мы запрограммируем господина Коржевского? Да направим прямиком к президенту, пусть поздороваются… хе-хе. Дмитрич будет доволен. Потапов «засветит» проныру-полковника, Эмильевич – президента.
– Я только за, – пожал вислыми плечами Каштельянц. – Слишком самодовольная скотина этот Коржевский, себе на уме. А что с дочкой?
Калажников хватанул сразу полстакана виски, захрустел кусочком льда.
– Я ещё не решил. У неё ведь закладка не индивидуального наведения?
– Голосовая.
– Не доставайся же ты никому! – выговорил Николай Наумович торжественным тоном, хихикнул. – Это ты хорошо придумал.
– Фраза из старого фильма.
– Какого?
– «Жестокий романс».
– Не смотрел, да и чёрт с ним, пойдёт. Надо лишь выбрать объект «засветки».
– «Закладка» не будет держаться долго, два-три дня – и всё.
– Не найдём объект – разрядим, подождём удобного клиента. Всё равно она слишком опасна, много знает, своенравна, втюрилась в этого майора… ладно, зови Милу.
Каштельянц ушёл, жуя ломтик лимона.
