Смелостью Клавдию Петровну бог не обделил, и она тут же отправилась в банк. Дрожа, протянула деньги кассиру с просьбой проверить. И была почти уверена: её сейчас же заберут в полицию как фальшивомонетчицу. И удивилась, когда кассир любезно спросила, не хочет ли она открыть счёт в их банке. Ещё несколько дней после этого Клавдия Петровна ожидала неприятной развязки и нового визита шаловливой детки, но этого так и не произошло. И тогда женщина решила, что раз уж так случилось, то имеет смысл переехать из Блянска в Щастье, к сестре. Самое время, пока налегке.
Другой случай произошел с двумя приятелями из Звездеца. Один из них давно присматривал себе дом неподалеку от города, и ему порекомендовали одно местечко. Рассказывали, что там сказочные места, зайцы подбегают к крыльцу, ловятся караси, соловьи поют. И как-то раз к вечеру он, взяв с собой друга, отправился на смотрины. Мужики выехали из города, через несколько километров съехали с тракта, поплутали по проселкам и спустя некоторое время поняли, что сами не доедут. Тут-то и увидели с краю от дороги мальчугана, который ловил почти засыпающих стрекоз. Мальчишка был лет десяти-одиннадцати, светленький, веснушатый и на вид смышленый.
– Эй, пацаненок, где тут Сахарная Головка?
– Как доедете до развилки, поворачивайте направо, потом два раза налево, потом прямо и снова направо, потом назад и выедете на грунтовку, там до указателя, а оттуда четыре километра.
– Слушай, покажи, а?
– Не могу, стрекоз ловлю.
– Мороженое хочешь?
Паренек ухмыльнулся.
– Где его тут купишь? У вас что, с собой?
– А полтинник?
Мальчишка подбежал к ним, прыгнул на заднее сиденье, и они тронулись. Минут через двадцать, сделав с десяток поворотов, будущий домовладелец начал нервничать, поминутно спрашивая мальчонку:
– Ну, что скоро? Ты точно знаешь, куда ехать?
– Ага, – кивал паренек, не поднимая головы от игрушки, в которой полагалось закатить яйцо в корзинку.
– Чё ага-то? Ты хоть по сторонам-то посмотри!
– Я смотрю, – отвечал мальчишка.
Тем временем темнело, и мужики начали злиться.
– Слушай, ты, Сусанин, если не доедем затемно, по башке получишь, понял? Вон дядя Гена у нас гиревик.
– А чё это такое?
– Будешь так себя вести – узнаешь.
– Да и дядя Веня у нас не промах. Полгороду может по шее накостылять.
А когда уже почти совсем стемнело, мальчишка закричал:
– Вон, вон огоньки, нам туда!
И в самом деле, вдали горели огни. Машина поползла к ним по колдобоинам, но, попав колесом в какую-то яму, заглохла. А паренек выпрыгнул из машины и порскнул куда-то в сторону.
– Вот сучонок! Это куда же мы приехали-то?
Они были на кладбище.
– Ни хера себе, Сахарная Головка!
Мужики вышли из машины, спотыкаясь и матерясь, прошли несколько метров вперед.
Гавкали собаки, ухали совы, цикады пели свои маленькие ночные серенады
– Чёрт, впору ау кричать.
– Пойдем, попробуем джип вытащить.
– Все равно дорогу не найдем, ещё два часа проплутаем. Смотри, вон фонарь, может, сторож.
И они пошли на свет, мерцавший чуть в стороне. Идти пришлось дольше, чем они думали, они натыкались на ограды, протискивались между деревьями, перелазили через какие-то брёвна и кучи. А когда дошли, то увидели фонарь, висевший на покосившемся кресте, а под ним – старую, заросшую травой могилу. На ней сидело шестеро ребятишек, мал-мала-меньше, девчонки и мальчонки, и играли в карты.
Бледный мерцающий свет лился на них сверху, и такими отвратными казались их личики, такими злорадными улыбки, такими злобными глазки, такими жадными ручки, такими хищными пальчики, что гиревик заорал и кинулся прочь. А будущий домовладелец закричал:
– Ты чего, Гена, спятил? Чё этих шибздиков-то бояться? Я дуну, и они разлетятся.
Но и сам чуть не описался, когда увидел заостренные кверху, слегка покрытые пухом уши детей и загнутые коготки на маленьких пальцах. И услышал:
– Жулик ты, Мормышка. Ну, уж ладно, этот твой.
Маленький Мормышка, погано улыбаясь, двинулся к огромному Вене. И тот рассмотрел, что клыки у него металлические, а низкий лобик покрыт глубокими морщинами. Эти клыки-морщины отправили силача в нокаут, он обмяк и первый раз жизни опрокинулся в обморок. А когда очнулся от прохлады, то детей уже не было. Ощупав себя, мужчина понял, что все его члены на месте, обнаружил лишь шишку на затылке и решил, что легко отделался. Он встал.
Было то граничное ночное время, когда тьма сгущается всего плотнее, но за плотной, почти осязаемой чернотой уже угадывается первый близкий блик света.
– Как темно, когда нет ни фонарей, ни фар, ни витрин, – подумал Веня. – А звезды какие громадные, смотрят, мигают. Сто лет звезд не видел.
Но смотреть на звезды и в этот раз было недосуг, потому что нужно было выбираться из мерзкого местечка. Тут-то и послышалось собачье ворчание. Оно обрадовало мужчину, потому что это был не вой, а мирное приветствие. Да и друзья собаки людям, раз пёс – значит, где-то неподалеку деревня, и рассвет скоро, всё будет хорошо.
– Кутя-кутя-кутя, – позвал Веня и посвистел.
