Костя выключил магнитофон, сел на стул и сжал руками голову. Так, видел он этот пистолет (или револьвер?!) или нет? Видел или нет? У Тани просто не могло быть револьвера! Неужели она как-то умудрилась привезти его из Петербурга?! Как?! И зачем?!
В комнату заглянула Таня. Увидев Костю, сидящего в позе мучимого головной болью человека, она тут же подскочила к нему и обеспокоено спросила:
— Опять голова болит?
— Нет, устал просто, — ответил Костя. — Устал… От всего…
— Много выпил, да?
— Нет, не очень…
— Работал целый день?
— Как раз наоборот, — возразил Костя. — Отдыхал… Кино смотрел…
— Что, роман застрял? — озабочено спросила Таня.
— Тоже нет, — ответил Костя. — С работой — никаких проблем! Всё хорошо. Даже слишком хорошо…
Таня сокрушённо покачала головой. Костя поднял на неё глаза и улыбнулся, он хотел её что-то сказать, но все нужные фразы куда-то подевались. В мозгах крутились только слова из песни. Тогда Костя протянул руку и снова нажал клавишу магнитофона…
Этот зверь никогда никуда не спешит…
Эта ночь никого ни к кому не зовёт…
Только утром Костя вдруг обнаружил, что у него кончились сигареты. Придётся выходить из дома. И лучше всего сделать это прямо сейчас, пока дневная жара не хлынула на город. Он кое-как обулся и отправился в магазин. Там он купил сразу целый блок — надольше хватит. Постоял, подумал и взял ещё бутылку водки. На всякий случай. Вряд ли она ему сегодня понадобится, он собирался поработать и уже почти представлял себе следующий эпизод. А может быть, и не буду работать, подумал Костя. Пусть Джон Рассел сам пишет свой дурацкий роман… Если уж ему так надо…
Крик раздался в тот момент, когда Костя уже подходил к своему дому. Визгливый, раздирающий уши женский крик. Даже не крик — истошный визг. Он заполнял собой всё сознание, разлеплял его по кусочкам. Невозможно было определить, откуда он исходит. Казалось, сам воздух источает его в приступе безудержного страха.
Костя вздрогнул и завертел головой. И тут он понял, чем вызван этот дикий визг. Он увидел несущуюся по улице громаду грузовика (кажется, это был «КАМАЗ») и успел заметить грохнувшееся на асфальт тело. А грузовик, вместо того, чтобы остановиться, вильнул в сторону, словно разъярённый бык, поддел своей тупой мордой ещё одного прохожего и понёсся дальше.
Словно в замедленном кино Костя увидел, как тело несчастного взлетело в воздух, изогнулось, далеко назад запрокинув голову, стукнулось о фонарный столб и шмякнулось у его подножия грудой бездыханного тряпья.
Косте стало страшно. Грузовик нёсся прямо на него. Теперь — я, подумал Костя. Ноги его одеревенели и он не мог даже пошевелиться, чтобы отступить в сторону. Но машина пронеслась мимо, не задев его. Костя почувствовал только волну горячего дыхания, отдающего бензином, и на миг увидел совершенно безумные глаза водителя.
В этом взгляде было что-то такое, от чего Костя сразу же поверил в то, что водитель не мог поступить иначе. Что у него не было иного выхода. Что для него настал, наконец, тот самый день, когда можно предъявить к оплате свой счёт. За это говорили и блуждающая по лицу водителя радостно-дикая улыбка, и сумасшедший блеск в глазах, избавившихся от оков здравого смысла и чувства реальности.
Грузовик пронёсся дальше по улице, свернул за угол и оттуда донёсся ещё один взрыв крика.
На негнущихся ногах Костя кое-как добрёл до своей двери, с трудом совладал с замком и вошёл в дом. Заметив у себя в руках бутылку водки, Костя сорвал с неё колпачок, и прямо из горлышка сделал три больших глотка.
Вкуса он не почувствовал, но ему сразу же стало немного легче. Костя разодрал целлофановую обёртку на блоке сигарет и распечатал пачку. Крики, доносившиеся с улицы, начали постепенно затихать, а потом и вовсе пропали, заглушённые воплем кареты скорой помощи.
Костя рухнул в кресло и закурил. Поднося спичку к сигарете, он заметил, что пальцы его дрожат. Они ещё не вполне оправились от пережитого, подумал Костя и судорожно затянулся. А ведь он мог и меня сбить, пришла в голову мысль, обдав его липким и холодным потом. И лежал бы я сейчас на носилках, в карете скорой помощи, с вывернутыми под неестественным углом ногами и руками, свёрнутой набок головой, источая боль и кровь… Теряя жизнь… Или уже потеряв её…
Костя передёрнул плечами и вдруг вспомнил лицо водителя грузовика. Вот оно, неожиданно подумал он. Это именно тот человек, который мог бы сделать
(и сделал!)
то, что я хотел описать.
Косте почему-то показалось, что пока он видит перед глазами это безумное лицо, нужные мысли будут удерживаться у него в голове, а стоит ему пропасть, так оно сгинет вместе с готовыми фразами. Ему захотелось немедленно сесть за машинку, но пальцы ещё дрожали.
Ничего, подумал Костя. Успею. Главное — не забыть. Не забыть это лицо. Этот взгляд…
Но он уже был уверен, что не забудет.
Это лицо стояло перед его глазами, словно живое…
…Это лицо стояло перед его глазами, словно живое. Джон хорошо понимал и чувствовал всё, что творилось в голове у этого
…психопата…
