Дуа пылала гневом. Он так её переполнял, что она была буквально не в состоянии ощутить присутствие Жёстких. Гнев слагался из отдельных элементов, и каждый элемент сам по себе пронизывал её всю целиком: Ун хотел ей солгать; целый мир людей обречён на гибель; она так легко усваивает знания, а ей не давали учиться. Каждое из этих ощущений говорило о чём-то неправильном и плохом, и каждое это ощущение было невыносимо.
После того раза, когда ей пришлось спрятаться в камне, она ещё дважды побывала в Жёстких пещерах. Дважды, никем не замеченная, она погружалась в камень, и каждый раз улавливала что-то и понимала. А потом, когда Ун начинал ей объяснять, она заранее знала, каким будет это объяснение.
Так почему Жёсткие не стали учить её, как они учили Уна? Почему они занимаются только с рационалами? Или у неё есть эта способность потому лишь, что она — олевелая эм, плохая середина триады? Ну и тем более пусть учат, раз она такая. А оставлять её без знаний плохо и неправильно.
В конце концов она всё-таки начала улавливать слова Жёсткого. Она увидела Лостена, но говорил не он, а незнакомый Жёсткий, который стоял впереди. Она его не знала — но ведь кого из них она знает? Этот Жёсткий спросил:
— Кто из вас недавно был в нижних пещерах? В Жёстких пещерах, как вы их называете?
Дуа не ощутила ничего, кроме возмущения. Они узнали про её камнеедство, а ей всё равно! Пусть рассказывают всем, кому хотят. Да она и сама им скажет!
— Я бывала. Много раз.
— Одна? — спокойно спросил Жёсткий.
— Одна. Много-много раз! — выкрикнула Дуа. (Была она там всего три раза, но разве сейчас время считать!)
— Ну и, конечно, я постоянно бываю в нижних пещерах, — пробормотал Ун.
Жёсткий не стал его слушать, а повернулся к Тритту и сказал резко:
— А ты, правый?
Тритт пошёл рябью.
— Бывал, Жёсткий-ру.
— Один?
— Да, Жёсткий-ру.
— Часто?
— Всего раз.
Дуа почувствовала досаду. Бедняга Тритт перепугался совершенно напрасно. Ведь это делала она, и она сумеет постоять за себя.
— Он тут ни при чём, — сказала она. — Этим занималась я.
Жёсткий неторопливо повернулся к ней.
— Чем? — спросил он.
— Ну… тем. — Когда настал решительный момент, у неё всё-таки не хватило твёрдости прямо сказать, чем она занималась. Нет, только не при Уне!
— Хорошо, мы поговорим и с тобой. Но сначала всё-таки ответь мне, правый… Тебя зовут Тритт, не так ли? Так зачем ты отправился один в нижние пещеры?
— Поговорить с Жёстким, которого зовут Эстуолд, Жёсткий-ру.
Тут Дуа, не выдержав, снова вмешалась:
— Это вы Эстуолд?
— Нет, — коротко ответил Жёсткий.
Ун недовольно сморщился, словно он смутился оттого, что она не узнала Жёсткого. Но ей было всё равно! А Жёсткий спросил у Тритта:
— Что ты унёс из Жёстких пещер?
Тритт не ответил.
Жёсткий сказал, не излучая никакого чувства:
— Мы знаем, что ты кое-что взял. Но мы хотим выяснить, знал ли ты, что берешь. Ведь это могло кончиться очень плохо.
Тритт продолжал молчать, но тут вмешался Лостен и ласково попросил:
— Пожалуйста, ответь, Тритт. Мы знаем теперь, что это был ты, а нам не хотелось бы прибегать к строгости.
— Я взял питательный шар, — промямлил Тритт.
— А-а! — Это снова заговорил первый Жёсткий. — И что же ты с ним сделал?
И тут Тритт не выдержал.
— Я взял его для Дуа, — бормотал он. — Она не хотела есть. Я взял его для Дуа.
Дуа подскочила и закоалесцировала от удивления.
Жёсткий тут же повернулся к ней:
— Ты об этом знала?
— Нет!
— И ты? — обратился он к Уну.
Ун стоял неподвижно, как замороженный. Он ответил:
— Нет, Жёсткий-ру.
Несколько мгновений воздух дрожал от неприятных вибраций: Жёсткие разговаривали между собой, словно не замечая триады.
То ли периоды камнеедства обострили её восприимчивость, то ли этому способствовал недавний взрыв гнева — Дуа не знала, в чём тут было дело, и не хотела в этом разбираться, но, как бы то ни было, она улавливала смысл… Нет, не слов, а общего хода их разговора…
Они заметили пропажу некоторое время назад. Поиски они начали не поднимая шума. И лишь с большой неохотой пришли к выводу, что виновниками должны быть Мягкие. В результате расследования они сосредоточили внимание на триаде Уна — с ещё большей неохотой. (Почему? Дуа не сумела уловить причину этой неохоты.) По их мнению, ни Ун, ни Дуа виновниками быть не могли. Ун просто не сделал бы такой глупости. Подозревать Дуа было бы нелепо. Ну а о Тритте они даже думать не стали.
Затем третий Жёсткий (тот, который пока ни к кому из триады не обращался) припомнил, что как-то видел Тритта в Жёстких пещерах. («Верно!» — подумала Дуа. В тот самый день, когда она впервые забралась в камень. Она же тогда ощутила присутствие Тритта. Но только она совсем про это забыла.)
Однако подобное предположение выглядело настолько невероятным, что они пришли сюда только после того, как все остальные поиски ничего не дали, а дальнейшее промедление могло привести к серьёзным последствиям. Они были бы рады посоветоваться с Эстуолдом, но, когда подозрение пало на Тритта, Эстуолда с ними уже не было.
Всё это Дуа восприняла за единый миг и уставилась на Тритта с удивлением и злостью.
