Выйдя на дорогу и перейдя на спортивный шаг (так Машку меньше трясло), с удивлением понял, что наше маленькое приключение заняло не так много времени, как мне показалось, так как группа отставших участников едва показалась за нашими спинами, медленно, но верно нагоняя.
— Сикорская, второе место ещё хочешь занять в кроссе? — спросил я подопечную, стараясь максимально ускорить шаг.
— Ты что, Луговой, крышей поехал? — встревоженно пробурчала она из-за спины, слегка напрягшись, что я немедленно почувствовал, так как естествено четыре пятых её тела находились в тесном контакте с моим.
— Я не шучу, Маш, если сможешь потерпеть небольшую тряску, когда я перейду на бег, то можем попробовать.
Трёхсекундная заминка сопровождала явно непростое решение девушки.
— Давай! — сдавленно пискнула Машка.
— Ю-ху! — выкрикнул я, переходя на бег, одновременно немного отодвигая связанные ноги студентки от своего туловища для лучшего баланса, стараясь перевести амплитуду вертикальных движений в более плавный профиль. Тем не менее едва слышное попискивание за спиной и напряжённый живот Маши говорили о том, что девушка испытывает далеко не столь приятные ощущения в вывихнутой голени, чем хотелось бы.
Оказалось, что терпеть Сикорской оставалось недолго. То ли моё ускорение бега сыграло роль в сокращении времени, то ли я не совсем верно рассчитал расстояние до финиша, но уже спустя три минуты мы подбегали к финишной черте. Вернее, подбегал я, а моя королева, сцепив зубы, тушкой болталась на моём плече.
Мельком отметив в группе встречающих усталого и раскрасневшегося Воина, скупо прикладывающегося к горлышку бутылки с водой, я увидел в первых рядах остолбеневшего Матько, на которого наше явление с Сикорской явно произвело неизгладимое впечатление.
Добежав наконец до финишной черты под кумачовым транспарантом, на растяжке между деревьями, я аккуратно спустил с опорой на здоровую ногу Сикорскую. Распустил ремень. Скомандовал:
— Давай, Машуля, от второго места тебя отделяет всего один шаг.
— А ты как же? — повернула она ко мне залитое слезами лицо. Видно, совсем нелегко дались ей эти последние три минуты.
— Шагай уже, бедолага. Ты заслужила. Стерпела боль. Мне и третьего за глаза хватит, — я слегка придержал её. Девушка пересекла черту, я шагнул вслед за ней, немедленно подхватывая на руки.
Только сейчас разобрал, какой вокруг стоит шум и гам от ора болельщиков. Справа подскочил Матько, гневно шевеля усами.
— Ну, Луговой, б…что с Сикорской?
— Вроде вывих голени. В овраг свалилась, трасса скользкая. Нам бы машину в травмпункт. Натерпелась.
— Добро. Вот только с машиной…
— Что с машиной?
— Не только с Сикорской проблемы. На третьем круге травмы у троих участников. Два растяжения и одно сотрясение, будь оно неладно. Говорил я Серебряковой, что сложность кросса не для студентов. Не послушала. Всё про свой новомодный
— Ладно, когда машина будет?
— Да в том-то и дело: с растяжениями быстро обернулись, а сотрясение аж в четвёртую городскую повезли.
Блин, что так-то не везёт? Это же почти другой конец города. А с Машкой не всё так однозначно. Может там не только вывих.
— Ладно, тут до улицы Ленина напрямик метров четыреста всего, я сам отнесу её. Там такси поймаем, только я с собой денег не захватил. Займёте, Савелий Никитич?
— Конечно, Гаврила, какие вопросы? Только ты-то как сам? Десятку отмотал, да ещё в конце с девахой на горбу. Может, кого в помощь дать?
— Не надо, сам донесу. Тут всего ничего.
— Ну ладно. А ты монстр, Луговой. Жаль, что не первое место. Но с Григоряном мало кто тягаться может. Десятиборец!
Всё это время молчавшая на моих руках Маша слегка потеребила меня за майку.
— Пошли, Гаврила. Болит сильно…
— Всё, мы двинули, Савелий Никитич!
— Удачи, Луговой! Зайди потом в институт или позвони на кафедру, я там сегодня допоздна.
— Принято! — крикнул я уже на бегу.
Такси искать не стал несмотря на вроде бы вполне удовлетворительное на вид состояние машкиной голени. Знаем мы такие вывихи: промотаешься лишний час, потом только под наркозом вправить можно будет. Частника нанял, не торгуясь, за пятёрку, что ссудил мне препод. Ехать было недалеко и почти всё время прямо. Довольно сносное состояние уличного покрытия и отсутствие «лежачих полицейских», которых пока в этом времени и в проекте не было, позволило довезти пострадавшую без особой тряски.
— У вас что там, на универсиаде, «ледовое побоище»? — встретил нас вопросом высокий и жилистый травматолог, — уже третьего пострадавшего приводите. А ещё и обеда нет. Зоя! — позвал он медсестру, аккуратно ощупывая волосатыми пальцами распухшую машкину голень, — молодец парень, вовремя довёз. Обойдёмся новокаином. Давай, переложим на каталку и в гипсовочную. Зоя! Ну где ты там?! — раздражённо рявкнул травматолог.
— Иду, иду, Владлен Степаныч! — несмотря на почти ангельский голос, из процедурной показалась настоящая гром-баба, облачённая в халат, на который материала пошло примерно, как на парашют средних размеров.
