— Мы узнали, что Большой Бей (Абульфаз Алиев-З.А.) заболел, да перейдет в наши сердца его боль. Мы позвонили справиться о его здоровье. Слава Аллаху, что болезнь оказалась легкой. Большой Бей спросил нас о составе с топливом. Мы ответили, что состав стоит, и мы его не пропустим. Он приказал нам пропустить состав в Степанакерт, и мы его приказ выполнили.
На следующий день на Правлении я спросил Председателя, на каком основании он отменил решения Правления. Абульфаз молчал. Я стал упрекать его в нарушении Устава, в своеволии и нанесении ущерба нашей деятельности. Вмешался Иса:
— Абульфаз бею звонил Поляничко, и он обещал ему пропустить состав с топливом.
— Поляничко звонил и мне, и я отказал ему. А Абульфаз бей пусть обещает то, что входит в его компетенцию по Уставу НФА.
И тут Абульфаз бей заговорил:
— Устав НФА — мусор.
— Вы называете Устав организации, которую возглавляете, мусором. Как же вы будете называть Конституцию республики, если возглавите ее? — спросил я.
Смысла спорить с этими людьми я уже не видел. Не сдержать данное слово, распространить поклеп на оппонента — вот их методы. Я начал настаивать на ускорении созыва съезда. Но меня в этом уже не поддерживало большинство Правления, которое начало откровенно бояться физической расправы со стороны националистического крыла НФА.
Как-то Юсиф Самедоглу снял пиджак, и я увидел у него подмышкой кобуру с маленьким пистолетом. Для меня это был нонсенс: интеллигентный Юсиф, олицетворение готовности к компромиссу, и пистолет, орудие убийства! Когда я спросил его о причине, он с печалью рассказал:
— У меня нет спокойной жизни дома. Каждый день звонят какие-то люди, оскорбляют меня, жену и дочь, и, что самое страшное, угрожают выкрасть внучку. Я за себя не боюсь, но очень обеспокоен безопасностью семьи. Из-за своих женщин — жены, дочери и внучки — я и человека могу застрелить.
К чему пришло наше движение! Гуманист, автор единственного глубокого антитоталитарного романа в азербайджанской литературе ходит с пистолетом подмышкой, и не против неких гангстеров, а против шпаны, заполонившей организацию, одним из лидеров которой он является…
Первую попытку собрать Меджлис НФА я со своими оставшимся соратниками сделал в середине октября, в зале здания Госснаба. Каким образом Госснаб выделил свой конференц — зал для собрания Меджлиса НФА, мне было не известно, но в то бурное время происходили самые невероятные вещи. По всей вероятности, зал для собрания выбил Сабит Багиров.
К сожалению, кворума в Меджлисе не набралось. Амруллах Мамедов, доктор физико-математических наук, преподаватель Университета, бывший в то время как бы за председателя Меджлиса, скрупулезно соблюдал Устав. Торпедировать наше собрание пришел Панах Гусейнов, но и без него мы не намеревались нарушать Устав, потому что не все члены Меджлиса явились на сессию. Причины этого нам еще предстояло выяснить.
Впоследствии я выяснил, что из штаба НФА в районные организации звонили и сообщали об отмене сессии Меджлиса.
В течение следующей недели шла подготовка к проведению Меджлиса. Удалось даже обсудить на Правлении повестку дня Меджлиса. Как ни странно, к обсуждению активно подключился Фазаил Агамалиев, близкий человек Абульфаза Алиева. Было решено, что Меджлис должен заработать как активный и авторитетный орган, определяющий стратегические направления деятельности НФА. По проекту повестки, которую готовило Правление, на заседании Меджлиса должны были быть обсуждены три вопроса:
1. Отношение НФА к инициативе Везирова о примирении с армянами.
2. Утверждение внутреннего Положения, регламентирующего деятельность Меджлиса.
3. Утверждение рабочих и проблемных комиссий Меджлиса по главным направлениям деятельности НФА.
Предполагалось, что рабочие комиссии Меджлиса могут быть возглавлены как членами Меджлиса, так и просто активистами НФА.
Сабит на сей раз выбил для собрания Меджлиса актовый зал объединения «Азнефтемаш» по улице Ингилаба, недалеко от стадиона. В назначенное время, наряду с членами Меджлиса, в зал вошли Панах Гусейнов и большая группа фанатов Абульфаза Алиева. По Уставу НФА, рядовые фронтисты имели право присутствовать на заседаниях выборных органов, если это позволял размер помещения. Зал «Азнефтемаша» был большим, сторонников Абульфаз бея набилось много, они галдели, не давая начать сессию, кричали, что «Абульфаз бей приглашает всех в здание штаба НФА!». В начале этого шабаша я твердо сказал, что «здесь около сотни человек, и если Абульфаз хочет участвовать в работе Меджлиса, то он может прийти сюда, а не приглашать к себе». Однако сторонники председателя не унимались и не давали начать работу. Ко мне подошли несколько членов Меджлиса, лидеры районных отделений и предложили выкинуть горлопанов из зала. Опять насилие! «Повивальная бабка истории…» Я ответил, что не допущу насилия в рядах НФА, и предложил всем поехать в штаб-квартиру НФА. Меня за этот шаг многие впоследствии упрекали, но я считал, что моей миссией в движении было отстоять до конца шанс для диалога и компромисса.
