Озвучивать такое человеку, который занимал большую часть прошлого Джины, – довольно жестоко, если бы это не было результатом простодушия Грэма. Джина никак не могла быть заинтересована кем-то настолько наивным, подумал Дункан, какими бы благими намерениями он ни руководствовался.
– А вы прямолинейны, – усмехнулся Дункан.
– Наверное, да. Я был слишком резок?
– Я вас не обвиняю. Вероятно, так и надо.
– Ну, знаете, правда все равно должна была дойти до вас. Это показалось мне знаком уважения – поговорить с вами напрямую. Я не понимаю, почему мы не можем быть дружелюбны. Джина никогда не говорила, что вы плохой парень.
– Да? Что же она тогда говорила обо мне?
– Простите? – Дункан видел, что заставляет Грэма чувствовать себя неловко, но к черту все это. Пусть ему будет неудобно. Это был шанс Дункана получить некоторые ответы после шести месяцев неопределенности, шести месяцев, в течение которых Джина отказывалась говорить с ним или объяснять ему свое поведение. Она оставила его в таком замешательстве, что он с трудом это выносил. Теперь наконец он мог бы понять решение Джины бросить его и их совместную жизнь – ради чего? Ради этого безвкусного и неопытного незнакомца, сидящего сейчас напротив?
– Я спрашиваю, что она рассказывала обо мне. О том, что произошло. Почему мы расстались. Должно быть, она что-то рассказала.
– Она… эм-м… она не вдавалась в подробности. Вроде как фигурировала другая женщина. Ее подруга.
– Вы имеете в виду Марину.
– Она сказала, что между вами что-то было.
– Между нами ничего не было.
– Послушайте, я… эм-м… Я передаю только то, что она мне сказала.
– Да, конечно, безусловно.
Дункан улыбнулся, чтобы скрыть свое раздражение. Он чувствовал, как в нем поднимается прежний гнев на несправедливость и на бесполезность попыток убедить этого человека в своей невиновности. Это был разговор, который ему следовало бы вести полгода назад с Джиной. Выглядя встревоженным, Грэм начал возиться со своей сумкой.
– Итак, бумаги. Почему бы нам не перейти к ним, чтобы я больше вас не беспокоил? Нужно подписать здесь, здесь и вот здесь.
Но Дункан не собирался так просто сдаваться.
– Могу ли я спросить, каковы ее планы сейчас? Раз уж вы вместе.
– Ее планы? – Грэм опустил бумаги и выдохнул. Он не хотел отвечать, это было ясно, но ему нужна была услуга, и поэтому он, должно быть, чувствовал себя обязанным удовлетворить любопытство Дункана еще немного. – Она подумывала о вступлении в танцевальную труппу в Альбукерке.
– Альбукерке. Не думаете, что после Нью-Йорка это будет выглядеть как шаг назад?
– Это не самый худший вариант. Нью-Йорк может измотать человека.
– Не такого человека, как Джина. Она любила этот город.
– Может, ее чувства изменились?
– Может быть, она хочет думать, что изменились.
– Ну, вы же сейчас не с ней, чтобы быть уверенным в этом, не так ли?
Дункан видел, как Грэм нервничает, оскорбленный намеком на то, что он знал Джину хуже. Но что с того, что он обиделся? Это была правда, разве нет? Разве Джине – его дикой, чудесной Джине – не было бы безумно скучно жить в Нью-Мехико с таким мужчиной, как этот? Дункан сидел лицом к лицу со своим соперником, полный решимости настаивать на реальности женщины, которую он любил.
– Нет, сейчас я не с ней, но в течение последних шести лет был. Мне кажется, я немного знаю Джину.
Грэм сделал паузу, возможно, понимая, что Дункан прав, а затем со вздохом произнес:
– Как бы то ни было. Вы подпишете бумаги? Я пришел лишь за этим.
Грэм снова протянул листы, и на этот раз Дункан принял их.
– Хорошо, тогда я просмотрю их и перезвоню вам. Такой вариант устроит?
Грэм выглядел недовольным.
– Почему не сейчас?
– Я ничего не подписываю, не проверив это со своим адвокатом.
У Дункана не было адвоката, но именно так люди поступали в подобных случаях – консультировались с адвокатами. Оправдание выиграло бы ему время.
– Не знаю, зачем вам нужен адвокат, если только дело не в деньгах. Ее отец, возможно, захочет организовать что-нибудь для вас. Небольшую финансовую поддержку.
– Ради бога, мне не нужны их деньги! – сам того не желая огрызнулся Дункан, но это было действительно перебором. Неужели мистер Рейнхольд выставил его таким отчаявшимся? Грэм поспешил извиниться:
– Да, конечно, я не сомневаюсь. Я ни в коем случае не подразумевал…
– Успокойтесь.
Дункан встал и приветливо протянул руку, думая, что лучше закончить встречу прямо сейчас, пока настроение не испорчено окончательно и он находится на высоте. Он чувствовал, что держит ситуацию под контролем – не только потому, что он не сделал того, чего хотел Грэм, но и потому, что заметил ненадежность связи этого человека с Джиной. Грэм провернул это дело самостоятельно, а значит, развод не обязательно был тем, чего хотела сама Джина. По крайней мере, такая вероятность существовала.
