Конфайнмент полностью

Сидящий за компьютером Джонни подозвал Тараса и принялся что-то тихо ему объяснять.

Шура вдруг понял, что следующий вопрос станет для него главным. О чём его спросят, он знал абсолютно точно. А, кроме того, он неожиданно вспомнил те методы, которыми можно было если не обмануть, то хотя бы ввести в заблуждение хитрый прибор…

…Всякий прямой вопрос несёт в себе обе части ответа: «да» и «нет». И если ответчик сумеет представить в своей голове ситуацию, при которой ложь частично становится правдой, то никакие электрические импульсы не смогут их отличить друг от друга.

«Любите ли вы Америку?»

«Нет» (потому что она наш враг) — «Это правда».

«Да» (потому что она наш друг) — «Это ложь».

«Да» (потому что там есть красивые природные уголки) — «Это правда»…

— Какую частоту следует выставить на основной установке? Номер два, как и на ретрансляторе?

— Нет.

Американец и Свиридяк быстро переглянулись.

— Надо выставить номер один?

— Да.

Полковник покачал головой:

— Это была хорошая попытка, профессор. У вас почти получилось. Ответ на первый вопрос оказался нейтральным, он в равной степени мог быть и правдивым, и ложным. Но на втором вопросе вы всё-таки не устояли. Видимо, очень хотели, чтобы он прозвучал правдиво, но получилось ровно наоборот. Эмоции, как известно, в таких делах не помощник.

— Я вас не понимаю, — буркнул Синицын, постаравшись добавить в голос немного досады.

— Всё вы хорошо понимаете, Александр Григорьевич. Как мне подсказывает компаньон, частота номер один может привести к ситуации, когда всё случившееся с нами в ближайшем прошлом просто исчезнет. Сотрётся, так сказать, из текущей реальности. И тогда ваше открытие останется только вашим, а я даже не буду знать, кто вы такой.

— Чушь! Я ничего подобного делать не собирался. И вообще — в описываемом вами случае моё открытие просто не состоится. Неужели вы думаете, что я способен пожертвовать им, только чтобы отвязаться от вас?

— Способны или не способны — я проверять не хочу. Поэтому давайте попробуем ещё раз. Какую частоту следует выставить на основной установке? Номер два, как и на ретрансляторе?

— Да! — зло ответил Синицын.

— А может, нам надо поставить номер один?

— Нет!

— Отлично! — ухмыльнулся полковник. — Вот теперь я и сам вижу, что это не ложь.

«Ну и дурак!» — эту нехитрую мысль Шура постарался запрятать как можно глубже, чтобы никто из присутствующих, включая Смирнова, даже подумать не мог, что он всех обманул, изменив данные под номерами частот. Правду, как водится, говорить легко и приятно. Особенно, если знаешь, что оба ответа — и «да», и «нет» — одинаково честные, зависит, с какой стороны посмотреть…

— Надо просто нажать вот на эту кнопку? — спросил Свиридяк, когда все остальные вопросы закончились и подготовка установки к работе полностью завершилась.

— Да, — кивнул Александр Григорьевич.

— Вы в этом уверены? — полковник ещё раз пристально посмотрел на профессора. — Учтите, от этого зависит не только ваша судьба, но и жизнь ваших друзей.

— Да. Я в этом абсолютно уверен.

— Ну… тогда с богом, — Тарас шумно выдохнул и с силой вдавил в панель красную кнопку.

— К чёрту, — тихо пробормотал Шура, прикрыв глаза…

— Честно сказать, я не совсем понимаю, на чём основана ваша уверенность?

Подполковник стоял, опершись на открытую дверцу, и делал вид, что рассматривает возвышающиеся над забором деревья.

— Мне сложно это сейчас объяснить, но, поверьте, основания у меня железобетонные.

Сидящий на пассажирском сиденье американец тоже старательно делал вид, что смотрит куда угодно, но только не на коллегу по «ремеслу».

— Ну, и что же вас подтолкнуло так думать? На мой скромный взгляд, шанс, что он позвони́т, процентов тридцать, не больше.