– Так вот, значит, взяли меня в это Братское войско, в Четвертую дружину, как раз нужно было восполнить там потери, да и друга моего туда же приписали. В общем, служили мы – не тужили. Первую битву провели под Чернопольем, когда оно ещё не было разрушено. Было страшно, думал, мол, всё, тут и помру. Ну, первый бой, он всегда такой. А после победы расслабился, и с каждым боем стал всё больше удовольствия получать. Пили мы только так, у Братского войска не было таких жёстких уставов, как в Совместном, так что мы и в самоволку ходили, и у нежити их пойла собирали, с трупов. Отвратительные, но вставляют только так. Было всё весело, пока однажды не отдали распоряжение: зачистить границы Гнильного Чистилища от жреческих разбойников, которые нападали на ближайшие деревни и сёла Братства. Ну мы и пошли в поход, изрядно напившись. Наш воевода сказал, что ему соглядатаи донесли, мол, разбойники в храмовом сборе Смердице, ну и пошли мы в эту деревню. Мне это показалось странным, ведь разбойники и грабители жрецов прячутся в основном в болотных местах, да во всяких малочисленных лесах, но приказ есть приказ. В общем влетели мы в эту деревню, и на зачистку от разбойников это совсем не было похоже. Мой отряд начал вырезать мужчин, стариков и мальчиков, хватать девок, поджигать дома, предварительно вытащив оттуда всё добро. Мне это, разумеется, не понравилось, сначала я пытался останавливать воителей, а затем пришлось направить мечельбу на одних из воителей. Они опешили, и, пока никто не успел сориентироваться, что происходит, мой некогда друг отвёл мечельбу и толкнул меня со словами: "Что ты делаешь? Ты что, жрецолюб? Убивай их или я тебя убью". В тот момент я тоже был не самых лучших мнений о жрецах…
– Как, впрочем, и сейчас. – подметил Злыня.
– Слушай, да ты и сам нас недолюбливаешь. – ответил Черногоре.
– Ой ладно, сейчас начнётся опять это всё, давай продолжай, а то я усну. – прервал очередную перепалку Злыня.
– Ну так вот… Убивать жрецов-грабителей – это одно. Но выжигать и вырезать целую деревню – это уже просто какая-то ненависть. Ну я другу то и врезал, а чего. Ну он своей мечельбой замахнулся, а я его быстрее проткнул. И тут я понимаю, что всё, конец. Воители бросают девок и провизию, начинают доставать мечельбы, и как раз тут я и научился этой штуке с живым щитом. Начал размахивать остриём Сладкомиры, отпугивать финтами надвигающихся собратьев. Закрываюсь бывшим товарищем от удар, наотмашь летящих в меня, сам отмахиваюсь, а там повозка сзади была, ну я до неё добрался, за ней укрылся, чтобы не окружили, кинул бывшего друга в надвигающуюся группку, и начал из-за повозки прокалывать наступающих. В общем, почти всех перебил, пытался обилием хлещущей крови деморализовать, и кто отступал, в тех точечно кидал поднутые с трупов мечельбы. В итоге часть осталась в той деревне лежать, часть бежала, в том числе и воевода.
– А, я слышал про эту резню в Смердице. Даже у нас, в Империи Хард-Рока писали, мол: "предположительно воитель из Конфедерации Метала загубил других воителей, вырезавших мирных жителей, и скрылся в неизвестном направлении", как-то так звучало. – вспомнил Тёмногонь.
– Да, заварушка та ещё была. – заметил я. – Трубили повсюду.
– А как ты до сих пор на свободе? Или шо там с вами делают, вешают там… – спросил Тёмногонь.
– Так я вот и рассказываю. Стою я, значит, в ступоре. Думаю, мол, всё, конец, повесят. Пока нагнетаю, ко мне подходит одна из жречанок, говорит, мол, я её спас и всё такое, на шее виснет, говорит, мол, дом её сжечь не успели, пойдём я тебя отблагодарю. А я в трауре ещё, все дела, поэтому отвечаю ей: этого не надо, а если хмельное что есть, тогда не откажусь. Ну она мне и дала вот этой вашей настойки травяной. – Черногоре кивнул на Злыню. – А я так напился, что галлюцинации быстро и люто ловить начал. Она мне говорит, мол, чтобы я тут оставался, а я и отвечаю, что не могу, что мне нужно бежать отсюда, скоро сюда Вечевая дружина нагрянет и меня повяжут. Она говорит, что меня деревня спрячет, я же тут многих спас и всё такое. Ну я и отвечаю, что не могу, а под настойкой ещё в такой загон вкинуло, мысли только и были о том, что надо бежать. Так я и встал из-за стола и просто начал собираться. Девка-то понимает, что я всерьёз надумал уходить, и говорит, как сейчас помню: "Скачи на Юго-Запад, там найдёшь в болотной роще высокий холм. За холмом будут разбросаны большие камни. Скачи не по ним, но рядом с ними, там, где Конфедерация начинает свою историю. Чуть дальше…"
– Погоди, – перебил Злыня. – что значит "там, где Конфедерация начинает свою историю?".
– Ну, видимо, справа от этой каменной насыпи, так? – предположил я.
– Как я по ходу дела понял – да. – кивнул Черногоре.
– Так почему сразу не сказать: справа от камней. Или севернее камней. Ненавижу эту фишку своего народа. "Там, где Конфедерация начинает…" бла-бла-бла. Нахрена всё усложнять? Нельзя сразу сказать: бери правее. Нет, вот нужно обязательно блин… Ладно, – махнул рукой Злыня. – продолжай.
