Я уже начал молиться Богу Метала, чтобы он поскорее забрал мою душу, ведь никому не хочется вместо смерти существовать в заточении своего отмершего трупа, как вдруг услышал знакомое, немного более басовое, чем у остальных воронов, карканье. И при этом такой глухой звук, будто у него была отрезана половина языка. Совсем как у Смугра, ворона Злыни. Или же мне просто хотелось так слышать? Мои ушные динамики были повреждены, поэтому звуковые галлюцинации для меня сейчас – это норма. Звук ворона был всё ближе. Я зафиксировал глаза на одной точке. Ворон подлетел на мой сектор и стал кружить в ожидании каких-либо признаков жизни на земле. Его карканье всё больше мне напоминало Смугра. Я боялся ошибиться. Однако, если это правда он, и я упущу свою последнюю возможность на выживание… Это будет охрененной блин ошибкой. Решать нужно сейчас, иначе ворон улетит. Резким, но неуверенным движением оторвал глаза от одной точки, поводил ими туда-сюда, а затем начал моргать. Ворон резко прекратил наматывать круги, завис в воздухе, каркнул, и полетел в обратную сторону. Остаётся лишь ждать, либо спасения, либо смерти, либо, что ещё хуже стать "бессмертным".
В этот раз я пришёл в сознание от стука стальных копыт. Кое-как повернув голову, я начал смотреть в сторону нарушения тишины. Из густой мглы показался небольшой отряд на лошадях. В глазах всё сильнее плыло. То закрывая, то открывая глаза, я наконец увидел перед собой копыта стальконя и огненный угольно-красный дым из его носа и глаз. С коня спрыгнул большой патлатый мужик без единого апгрейда тела. На нём была черная накидка, которая была ему явно мала, сумка и ремень со множеством кармашков.
– Серогрусть, нахрен, ты что, выжил, братишка? На, хлебни скульки.
– Чувак, ты что, гонишь? Я же от первого глотка блевану. – я оттолкнул литровую склянку, которую протягивал мне Черногоре.
– Давай-давай, я тебе говорю, легче станет. Будто в первый раз. – он схватил мою руку и поднёс скульку к моим сухим губам, буквально залив пойло через маленькое отверстие. Глотнув сколько смог, я выдал рвотный позыв, спасая свой итак изношенный организм.
– Такой себе из тебя врач, Черногоре.
Он улыбнулся и похлопал меня по плечу. Дальше он достал повязки и пузырёк фиолетового зелья.
– Слушай, а чего ты делаешь в накидке Злыни? И почему ворон не с ним? Он выжил?
– Да, куда он денется, гадёныш. Поскакал с другими ушлыми воителями догонять вурдалаков и мертволюбов, чтобы жалованья побольше получить за убийство видных, так сказать, деятелей мёртвой культы. "Они итак трупы, уже второй раз, зачем им всё это добро" ну и всё такое. А если попадётся какой-нибудь князёк… – Черногоре обмотал мне совсем свежие раны. – Поэтому он дал своего ворона и накидку, чтобы Смугр видел меня и слушался.
– Слушай, ну раз Злыня доверил тебе своего верного ворона, глядишь скоро и нападки прекратит на тебя.
– Да, каким бы не был Злыня другом, всё же он из Черных Обсидианов. Все они такие, кто похуже, кто получше. Жрецы без веры и верности, реально.
– Примерно подобное он говорит про Братство, когда ты куда-то отваливаешь.
– Примерно подобное он мне говорит всякий раз, когда проигрывает в костиаторы. – Черногоре нанёс мне зелье на рану в районе туловища, от чего я поднял глаза вверх и посмотрел на летающего по полю Смугра.
– Эти ваши устаревшие приколы, конечно.
– А чего? Жрецы, как-никак, внесли свой вклад в зарождение нечисти. – Рана начала пенится и медленно регенерировать рану.
– Как, впрочем, и давние нападки Братства на Жрецов.
– Не отрицаю. – Черногоре хлебнул скульки из своей затёртой фляги, добытой из внутреннего кармана мантии.
И всё же старая добрая скулька спасает, этого у неё не отнять. От бессилия и истощения она быстро дала мне по шарам, стало чуть менее больно, да и некоторое умиротворение пришло. Всё же Черногоре знает своё дело. Это я про скулечное дело, а не лекарство.
– Так, братишка, всё, что мог, я подлечил, дальше тебе путь в лекарню. У тебя твои эти ставни металлические работают? – Черногоре указал окровавленной рукой на мои стальные конечности.
– Не, нихрена, нога барахлит, руку вообще не чую. Да и динамики шебуршат.
– Встать можешь?
Я попробовал двинуть ногой. Тяжко. Попытался повернуть туловище, помогая естественной рукой, но тут же отдёрнулся от боли.
– Понял, не шевелись.
Черногоре подошёл к стальконю, открыл его боковую створку и достал прицеп. Зацепив прицеп за мою ногу, он включил автоматическое закручивание прута и приподнял меня за плечи, чтобы моя спина, в довесок ко всему, не была стёрта. Максимально подтянув мою тушку и подняв ногу, катушка быстро закрутилась. Черногоре, как на тренировочном поле, при подходе на ноги, присел, схватил меня, и что есть сил подтянул и закинул тяжелый от стали и разбитый от боёв организм на заднее сиденье стальконя. Лёгким движением забравшись на неё сам, Черногоре взялся за поводья и, размашисто тряхнув ими, втопил максимальную скорость.
– Ну чего, блин, следующая остановка – клиника. – сказал он, и пригнулся. На этом я снова потерял сознание.
