Начало 2097 года по западному календарю.Решив на «новогоднем собрании», что следующей главой клана Йоцуба станет Шиба Миюки, её послали на собрание 10 кланов вместо Майи. Сведения эти достигли 28 семей.В то же время, клан Итидзё подал протест в связи с помолвкой Тацуи и Миюки, добиваясь права на помолвку с ней. Вопрос о неподобающем поведении семьи Итидзё, будет поднят на собрании 10 кланов.В старшей магической же, ученики оказались в шоке от известий о том что Тацуя и Миюки — не связаны кровью. Особенно тяжело это ударило по Хоноке. Микихико и Мизуки тоже стали с неловкостью относиться к ним. Остальные же в школе их теперь и вовсе сторонятся.Вот в такой вот атмосфере собрались волшебники мирового класса, на проводимой в отеле Хаконе встрече 10 кланов. Это собрание должно решить имена следующих 10 семей. Также на повестку дня поставлено усиление семей Саегуса, Йоцуба и Кудо.На второй день запланирован выход в свет представителей десяти семей.И в этот день, внезапно в месте встречи происходит взрыв.Виновник — антимагическая террористическая группировка. Взрыв приводит к многочисленным жертвам среди не связанных с семьями людей. Такую успешную стратегию мог разработать лишь «тот человек»…В разгар инцидента с терроатакой и активизацией антимагической группировки, американская сторона выкладывает сильнейший козырь. Бенджамин Канопус. «Звезда» первого класса USNA и сильнейший их маг, а сопровождает его заместитель — Анджелина Шидлс, также имеющая ранг звезды первого класса.Перевод: Группа RuRa-team
Второе января 2097 года. Новости, распространённые Магической ассоциацией в самом начале года, потрясли некоторые заинтересованные стороны.
Глава одного из Десяти главных кланов, Йоцуба Мая из семьи Йоцуба, сделала заявление.
В нём говорилось об избрании преемницы Йоцубы, а также о её помолвке.
Это значило, что семья Йоцуба переходит к следующему поколению. Шибу Миюки назвали следующей главой, и, неожиданно, Шибу Тацую — её женихом. Обе новости стали главными событиями в новой эпохе японского магического общества.
Однако они принесли не только надежду «новой эпохи», но и тревогу и потрясение тем, кто знал Тацую и Миюки, которые не только скрывали свою связь с Йоцубой (в некотором смысле), но и оказались ненастоящими братом и сестрой. Это поразило всех как гром среди ясного неба.
Изумление не обошло стороной и старшего сына семьи Итидзё из Десяти главных кланов, Итидзё Масаки.
Второе января, четыре часа дня. Масаки как раз вернулся с новогоднего обряда, и отец вызвал его к себе.
Его отец редко бывал дома в такое время. Обычно он занимался делами официального прикрытия семьи — компании по добыче ресурсов со дна моря. В другое же время наблюдал за тренировками волшебников, что обучались в семье. Так что он всегда возвращался домой вечером, к ужину. Однако первые три дня нового года ему, как главе семьи Итидзё, приходилось принимать гостей. Так или иначе, обязанности требовали оставаться дома.
Особняк делился на несколько частей. Для семьи отводилось крыло в западном стиле, тогда как комната приёма гостей располагалась в конце длинного коридора и была отделана в традиционном японском стиле.
Масаки остановился у двери, опустился на колени и постучался:
— Это я, Масаки.
— Заходи, — грубо ответили из-за раздвижной двери.
Голос сильно отличался от голоса Масаки, говорившего как подобает юному дворянину, но резким не был. В нём чувствовалась некая загадочная сила, идущая из живота, и неважно, что отец Масаки говорил тихо.
— Простите, — он открыл дверь и закрыл её за собой, не вставая с колен. Такая вежливость могла показаться чрезмерной между отцом и сыном, но Масаки с детства учили хорошим манерам, и он прилежно относился к этому.
Его отец же, Гоки, одетый в хаори хакама с фамильным гербом на груди, сидел в расслабленной позе — уперевшись локтём в ногу, словно «лорд» из знаменитой драмы, написанной в конце периода Сёва. Впрочем, никто не ругал Гоки за неподобающее поведение.
Масаки сел перед отцом. Они не слишком-то походили друг на друга. В семье Итидзё дети, как правило, напоминали мать, это знали все.
В этом году Гоки исполнилось сорок два. Сильно загорелый. Коротко стриженые волосы выцвели, так как он много времени проводил на солнце. Вид — гордый, как и подобает мужчине его лет. Однако выглядел он довольно молодо и обладал крепким телосложением, хотя и не слишком плотным. Несмотря на грубые чёрты лица, он производил сильное впечатление.
— Не напрягайся ты так, — сказал он севшему прямо сыну.
— Хорошо.
Масаки, все праздники Нового года ходивший в школьной форме, последовал совету отца и расслабился. Гоки не любил формальности, но знал всему меру. Любой человек, будь то член Десяти главных кланов или глава семьи Итидзё, должен вести себя надлежаще. Сейчас же, попросив Масаки расслабиться, он давал понять, что собирается поговорить с ним как отец, а не глава семьи.
— Масаки. В твоём возрасте честно ответить родителю на этот вопрос довольно трудно. Но я прошу откровенности.
— Что случилось? Что-то серьёзное?
Чаще всего Гоки обходился без подобных вступлений. Обычно он вёл себя прямолинейно и переходил сразу к главному. В особенности со своим сыном. Разумеется, Масаки удивился. Но, раз пришёл сюда, решил согласиться.
— Тебе в самом деле нужно ответить честно. Ты знаешь девушку по имени Шиба Миюки?
— По-почему ты спрашиваешь об этом?! — запаниковал Масаки, таким образом дав положительный ответ.
— Так знаешь? — Однако Гоки хотел услышать ответ из его уст.
— Да… знаю.
Масаки пока не понимал, о чём думает отец, но решил ответить честно, раз он переспросил.
— Когда и как вы с ней встретились?
«Почему я должен отвечать на такой вопрос отцу?» — едва не закричал Масаки. Слова уже почти сорвались с языка, но он вдруг понял, что вести себя так бесполезно. У отца напористый характер, но он дважды подумает, прежде чем говорить.
— На Турнире девяти школ два года назад. Я увидел её на церемонии открытия. И познакомился на прощальной вечеринке, когда был её партнёром по танцу.
— Значит, первым её приметил ты. А поскольку она не отказалась с тобой танцевать, значит, по крайней мере, не ненавидит тебя, — предположил Гоки, хоть знал обо всём не так уж и много.
Масаки покраснел. Но этот удар всё же был пробным.
— Тогда тебе нравится Миюки?
А в следующее мгновение Гоки посмотрел на него так, что Масаки запнулся.
— Ч-что ты такое говоришь?!
— Я спрашиваю, ты её любишь?
