В то время как эволюция в линаэнской системе только начала трудиться над созданием простейших форм жизни, на Нигде процветала развитая техногенная цивилизация. Нигдеанцы умели делать то, чему мы так и не успели научиться, сами себя уничтожив. Они трансформировали климат и ландшафт своей планеты, владели множеством источников энергии, разработали более совершенные информационные технологии, чем наши.
Но теперь от всего этого не осталось и следа. Несколько цивилизаций - ровесников Нигде - погибли в техногенных катастрофах, и нигдеанцы, наученные их горьким опытом, сошли с пути, которым следовали до тех пор. Вернули планете её первозданный облик, раньше представлявшийся им несовершенным, и отказались от всех благ прежнего прогресса. Они выбрали другую возможность - изменять и совершенствовать не окружающую среду, а свой собственный ум.
Это помогло им понять многие действующие во вселенной законы. То, что в большинстве известных мне культур относили к области "тайных знаний", для нигдеанцев стало явным. Но даже на нынешнем этапе своего развития они не считали, что достигли всего, чего можно достичь.
Никакие научные открытия прошлого не были воплощены в вещественной форме, но теория сохранилась. Вместе с накопленным духовным потенциалом и философией, основанной не на отвлечённых рассуждениях, а на практике, эти знания составляли великое наследие мира Нигде. То, что в своей жизни нигдеанцы использовали только ничтожно малую его часть, было для меня непостижимо. Эта одна из загадок нигдеанского народа, на которую или не существует ответа, или он слишком очевиден, чтобы я был в состоянии его разглядеть.
По-настоящему возмутило меня, что нигдеанцы могли бы предотвратить межгалактическую войну, не допустить гибели миллиардов живых существ - и не сделали этого. Я довольно резко высказал своё мнение на этот счёт. Но Лонолон никак не ответил на мой гнев. Даже не попытался оправдать преступное бездействие своего народа передо мной, кто потерял в той войне всё, что было дорого. Мне не пришло тогда в голову, что, возможно, жители Нигде были правы. Они позволили прошлому умереть естественной смертью. Наверное, они видели какое-то будущее - лишь мне, явившемуся из этого прошлого, поначалу казалось, что никакого будущего нет.
Нигде - холодный мир. Но, ощущая этот холод в полной мере, я никогда не замерзал слишком сильно. И, по-моему, дело здесь было не только в одежде, которая у нигдеанцев находилась специально для меня, потому что сами они в ней не нуждались.
В еде они не нуждались тоже. Снабжая меня пищей, делали это с такой естественной деликатностью, что я не чувствовал себя неполноценным существом среди них, не испытывавших необходимости в такой энергетической подпитке.
Моя жизнь на Нигде была непрерывным странствием. Лонолон стал для меня кем-то вроде учителя или наставника - хотя это не совсем верные слова. Такие отношения предполагают подчинённость, частые назидания - а между нами этого не было. Мы общались как равные. Не всегда Лонолон сопровождал меня. Порой, догадываясь, что я хотел бы побыть один, он куда-то исчезал. Не уходил, не растворялся в воздухе - просто, отвлёкшись на мгновение, потом я вдруг обнаруживал, что его нет рядом. Когда же я начинал по нему скучать, он снова появлялся.
Нигдеанцы жили, не имея постоянного пристанища, всё время путешествуя. Самое поразительное то, что, зная свой мир как самих себя они, тем не менее, каждый день видели его словно впервые. При встречах со мной они, не скупясь, дарили свою доброжелательность. Не ту, которой тяготишься и не знаешь, куда от неё деться, а лёгкую, ничего не требующую взамен, но при этом совершенно искреннюю.
Так же относились они и друг к другу - с настоящей добротой. Не стоит понимать это как какую-то излишнюю мягкость. Просто они действительное не желали другим того, чего не желали себе.
Спокойная радость - для нигдеанцев состояние естественное, но не неизменное. Лонолона я видел и печальным, только эта печаль не производила угнетающего, разрушительного действия. Тяга к разрушению себя и чего бы то ни было нигдеанцам вообще не свойственна.
Сам мир Нигде так же удивителен, как и его обитатели. Но не в пример другим планетам... В прежнее время я, сын состоятельных родителей, позволял себе посещать знаменитые курорты - Дарфен, Ликиованту и ещё какие-то, названий которых уже не помню. Все они были похожи один на другой: буйство красок и оттенков, жаркий климат, пышная растительность, диковинные звери - конечно же, отделённые от туристов решётками, тёплые водоёмы и комфортабельные жилища. Курортные планеты привлекали самую разную публику, как сахарный сироп - муравьёв. Мне там, вроде бы, нравилось, но что-то неуловимое всегда портило впечатление... Теперь я понял, что. Чрезмерность, приторное изобилие, тяжёлая, я бы сказал, какая-то жирная красота.
