Всё-таки Лонолон прав. По моей ли собственной вине, или по объективным причинам - перемен, которые сделали бы меня похожим на жителей Нигде, со мной не произошло. Я остался самим собой. Но какое это имеет значение?
Наследник забрал столько наследства, сколько смог. Этих знаний, этой силы мне хватит вполне.
Будущее действительно со мной...
Всё ещё смеясь, я поднялся на ноги. Мы с Лонолоном годами пешком ходили по планете, когда можно было...
В следующее мгновение я стоял уже не посреди Лэйтерлона, а у подножия Гор. Голова слегка кружилась. Но не обращать же на это внимание? Преодолеть огромное расстояние оказалось совсем просто... И так же просто было вернуться обратно. И перемещения по планете - не предел возможностей. Далеко не предел.
Мир Нигде уходил. Теперь признаки этого ухода стали для меня очевидны. Как я раньше не замечал, что окружающая действительность словно бы медленно тает?
Смотреть на это было тяжело. Тяжелее даже, чем на лежащий в руинах Оррэ-Гилви. Нигде стал для меня родиной, не второй, а первой. Но... я выбрал жизнь. И вынужден был его оставить.
Нигдеанцы давно не путешествовали по космосу. Но когда-то они это делали. Сначала как мы, с помощью кораблей. А позже материальные технологии стали им не нужны.
Получится ли у меня совершить мгновенный переход через космическое пространство? При этой мысли в сердце шевельнулся страх, но я его проигнорировал. Нельзя бояться. У меня нет такого права. Тем более что ответ на этот вопрос мне известен.
Я смогу уйти с Нигде. И - я смогу больше. Зачем отправляться на какую-нибудь из существующих планет, когда я знаю, как сделать реальностью собственный мир - и планету, и звезду, и само пространство, в котором они воплотятся... Неплохое испытание сил - перед тем как взяться за выполнение другой, самой важной задачи.
До отбытия я мог бы ещё раз увидеться с Лонолоном, но не сделал этого. Он, видимо, догадывался о моём настрое и тоже не стал искать встречи.
Покинув Лэйтерлон во второй раз, я заставил себя как можно меньше думать о собственной боли. Конечно, я не был так самонадеян, как прежде, и не считал, что полностью контролирую свои эмоции. Но всё же ощущал некоторое спокойствие, и спокойствие это дала мне... ненависть.
Это удивительно, ведь обычно ненависть вынуждает терять голову. Но не в моём случае. Меня она заставила думать и искать пути решения.
Я возненавидел хаос. Хаос, который побудил нас начать войну, который ввёл в заблуждение даже мудрых нигдеанцев. Хаос будет продолжать разрушать мир до бесконечности - если не истребить его раз и навсегда. И я это сделаю.
Как привести замысел в исполнение, я уже знал. Оставались лишь небольшие препятствия. Во-первых, конечность моего существования. Но древние нигдеанцы тоже были смертными. И у них имелись способы продлевать свою жизнь, которыми я и воспользуюсь.
Во-вторых... Выполнение моего плана требует исчезновения старого мира. Я буду вынужден уничтожить не только опустошённые войной планеты, но и несколько сотен тех, жизнь на которых достигла - или потенциально может достигнуть - разумной организации. И оставшихся вселенских космополитов тоже. Поначалу это обстоятельство меня смущало. Но, с другой стороны, на войне я совершил столько убийств, что тяготиться этими не имеет смысла.
Кроме того, мой план - это будущее, в котором не будет места хаосу и разрушению. Второй межгалактической войны я не допущу.
Порой в голову закрадывалось мысль о том, что Лонолон моего решения наверняка бы не одобрил... Но ведь он сам попал в ловушку хаоса, и весь его свет не помог ему это понять.
Лонолон и его мир - всё исчезло. Цельная натура нигдеанцев не спасла их от гибели. Миллиарды подобных мне, противоречивых и разделённых, тоже канули в небытие. Нет, ни цельность, ни противоречия, ни тьма, ни свет не играют определяющей роли.
Для жизни важна вечность.
Я единственный оставшийся в живых нигдеанец, наследие этого мира - моё по праву. И оно поможет мне осуществить мой план. Я создам единое и вечное будущее, навсегда изгнав хаос из вселенной. Я создам Конфигурацию. Теперь у меня новое имя - Творец.
III. Кольцо
Расправив плечи и скрестив на груди руки, стоял у окна человек, назвавший себя Творцом. Он смотрел на бескрайнюю равнину, засыпанную красновато-жёлтым песком и на пересекавшую её дорогу, которая ровной линией уходила куда-то к горизонту. Смотрел на солнце, что освещало этот пустынный пейзаж.
По дороге никто никогда не ходил. А солнце, неподвижное, низко застывшее в постоянном не то закате, не то рассвете, было чёрного цвета. Но в этой странной точке пространства было возможно ещё и не такое. До недавнего времени её вообще не существовало, теперь из неё должно было начаться... всё.
Время пришло, но Творец медлил. Краткая передышка перед тем, как открыть двери вечности.
Он совершил то, что было не под силу ни одному живому существу до него. По крайней мере, ни одному рождённому существу. Устранил все помехи и начал труд, который не сравнить ни с чем - таких усилий он потребовал. Но по своей сути он был прост, очень прост.
