Кутузовский проспект – представляет собой ту часть Москвы, где жили и продолжают жить советская политическая и экономическая элиты, их дети, внуки. А в 1990-е гг. этот район облюбовали так называемые «новые русские» и стали активно покупать там жилье. И тут Правительство Москвы внезапно решило строить Третье транспортное кольцо. В 1990-е никаких публичных слушаний, общественных слушаний, посвященных градостроительным вопросам, в принципе не предполагалось, да и вообще информации, как таковой, не было. Даже интернетом пользовались совсем немногие.
Так что жители узнали о том, что собираются строить, только когда огородили площадку для строительства и начались работы. До этого никакой информации не было. Отсутствие информации мгновенно породило самые невероятные слухи и страшилки, которые жители подхватывали и разносили дальше: «Сейчас будет строиться, а по проекту там должен быть построен подземный тоннель под Кутузовским проспектом, наши дома поплывут», и так далее.
Люди были взволнованы и стали выходить на пока еще неорганизованные митинги, но со временем стали собираться, формировать инициативные группы, писать и подписывать массовые обращения. Причем это были известные советские люди и их потомки. Они звонили в Московскую городскую Думу, постоянно обращались в Кремль, в администрацию Президента и так далее. Поэтому московской власти пришлось реагировать на протесты жителей, хотя для нее это тоже был совершенно новый опыт, ведь в 1990-е гг., на стройки в других частях Москвы жители никак не реагировали. У них были совершенно другие интересы – выживание в изменившихся экономических условиях, например.
Московские власти отреагировали на ситуацию неожиданно толково: они наняли конфликтологов. Группа была сформирована из специалистов из Института социологии Российской Академии наук, и застройщик действительно вложил в нее определенные средства.
Группа начала работать. Жителям была предоставлена максимально полная информация об этом проекте, проведены разнообразные экспертизы. В то же время конфликтологи объясняли людям, что этот проект не так уж страшен, как они успели нафантазировать, что у него есть и плюсы, что ущерб для жителей от проекта будет минимальным: если срубают дерево, то обязательно будет высажено другое.
Все привело к тому, что, по большому счету, этот конфликт хотя и не был исчерпан до конца, властям удалось найти с жителями компромисс. Например, с собственниками гаражей были проведены практически отдельные переговоры. Они получили другое место под свои гаражи, и отошли от инициативной группы.
Несмотря на то что была инициативная группа, выступавшая категорически против – «никакого строительства и все!» – и были жители, которые остались недовольными, были проведены первые в истории градостроительных конфликтов в РФ переговоры между властью, застройщиком и гражданским обществом. Необходимо было найти компромисс, и он все-таки был найден. И в первую очередь этому способствовало предоставление жителям наиболее полной информации по этому проекту. Конфликтная группа из Института социологии РАН – начала работу с жителями, фактически она взяла на себя обязанности власти по информированию об этом проекте, и именно информация и ее разъяснения помогли выработать устраивающие жителей и власти решения. Важно понимать, что в 1998 г. не существовало ни тематических сайтов, ни общедоступного интернета, ни экспликации, ни экспозиции, ни публичных общественных слушаний, ничего подобного не было.
Позитивным результатом этой ситуации стало то, что правительство Москвы приняло необходимые нормативные акты о необходимости публичных слушаний, участия граждан в градостроительной деятельности и защите их прав. Именно после этого начался процесс участия населения в решении вопросов, связанных с градостроением. До противостояния на Кутузовском проспекте о важности работы с населением никто даже не задумывался.
Власти и предприниматели редко бывают заинтересованы в разрешении городских конфликтов – это дорого и может серьезно нарушить первоначальные планы по освоению той или иной территории. Поэтому во всем мире заинтересованные в освоении того или иного спорного пространства лица предпочитают не решать проблему путем выработки компромисса, а нейтрализовывать ее с помощью разнообразных манипуляций общественным сознанием. В таких ситуациях власть и бизнес вынуждены тратить значительные усилия на то, чтобы протестующие жители поддерживали ее, как говорится, «добровольно и с песнями» – не добившись решения спора в свою пользу, а просто приняв решение власти как устраивающую их данность.
В этом смысле нейтрализация является противоположностью коллаборативному планированию: решение о том или ином изменении городского пространство остается неизменным, а сам конфликт растворяется в бесконечных «экспертизах», разговорах, «документах» и т. д.
