– Вован, ты бы заговорил с кем-то, а мы поодаль встанем, посмотрим, какое впечатление произведёт, когда ты им скажешь.
Недолго думая, Вовка подошёл, выбрав на своё усмотрение одного из продавцов, давно обратившего на себя внимание тем, что к нему часто подходили, что-то показывали, спрашивали. Он собирал вокруг себя по несколько человек, слушающих его, а также зевак, которым всегда все интересно, если собралось больше трёх. Юрке история начинала поднадоедать скучностью и непониманием дальнейших действий. Но сейчас дело сдвигалось с мёртвой точки. Вовка уже разговаривал. Славка встал непринуждённо, но так, чтобы тем хорошо было видно, что у него в руках.
Разговор шёл. Славка спрашивал Юрку, почему так долго:
– Может, не видит, поближе подойти.
Он крутился и так, и эдак, но не подавал вида, что делает это специально; а то поставит, освободив полотно, чтоб профессионал пуще разглядел работу мастера.
Друг позвал Славку, который поспешил на зов, съедаемый нетерпением. Деловито и со вниманием, с уверенным выражением лица Славка выжидательно включился в разговор:
– Вам бы в институт Грабаря, а так бесполезно, никто не возьмёт. Думаю, что никому не надо.
В его голосе не было надежды, а было больше пренебрежения, желания отвязаться скорее от парней, мешавших ему работать. Увидев, что они собрались втроём, к ним тут же подходил народ из тех, кто здесь работал, шарахался, вынюхивал. Но только лишь узнавали, о чём речь, и, бросив взгляд на картину и на троих, отступали, и без выражения какого-либо интереса уходили, согласные с тем, с кем они начали разговор. Если брошенное слово «Маковский» притягивало, то непонятно, что с такой же силой заставляло отойти?
Разыскивая на такси чёртов институт, Славка комментировал «на манер» специалиста:
– Хорошая картина, видишь, как отскакивали, понимают, что не под силу им купить наше полотно.
Воодушевлённые друзья собирались с духом перед входом в здание.
– Здесь. Надо серьёзно.
В умах забрезжило: «Тут нет места разгильдяйству». Приосанились, подтянулись, на лицах нарисовалось нечитаемое выражение, без мимики, эмоций, ни одна морщинка не вздрагивала. Всё свидетельствовало об уме и серьёзности.
Перед дверью с надписью «профессор такой-то» приостановились.
– Вы заходите вдвоём, а то втроём завалимся, неправильно поймёт. Юрка словно благословлял друзей на решение трудной задачи. В нескольких словах энергичный Славка объяснил ход действия:
– Вован, ты заводишь разговор, я встану невзначай рисунком к нему, долго не заговаривайся, дай ему больше говорить.
Всё шло как по маслу. Профессор, несмотря на высокое положение, оказался вежливым, в меру понятливым. Суть разговора уловил с лёта, вопросы убывали сами собой, а новые не возникали.
– Маковский. О, да, интересно!
Проницательный друг повернулся рисунком к профессору, помыслив при этом, как удачно он это проделал.
Седеющий муж Советского государства, сидя за столом, всё-таки снизошёл, настроился со всем вниманием на прибывших людей. Уловив тему разговора, придавая ему серьёзность намерения, выслушивал, оглядывая затвердевшие лица. Неожиданно его взгляд упал на некое движение. Именно Славкино проявление понятливости заметил учёный. Тут же обратив взор к Вовану, его слова звучали с другой интонацией, что сразу отметили друзья.
Шкура у Славки заходила, нутро ахнуло, почуяло и уловило произошедшую перемену. Руки в ладонях зардели и взмокли, стало невыносимо жарко. Еле сдерживаясь от нетерпения заговорить с ним, думал об одном:
– Вова, спроси, что и как делать?
Друг, словно прочитал витавшие в воздухе яркие мысли.
– А что, посоветуйте?
Глазами и головой профессор кивнув на картину.
– Она?
Не выдержав напряжения, Славка вслух поддакнул в тон товарищу.
Просвещённый муж изменился в лице, стараясь не выдавать своего чувства, сдержанно продолжил:
– Таким вещам здесь не место.
Тон прямо указывал на окончание разговора.
– А куда обратиться? Подскажите!
Лицо профессора приобрело задумчивость, странность и замысловатость, друзья заметили, что рассудительность ему давалась с трудом. Выказывая её, приходилось заставлять себя.
– На Арбат езжайте. В комиссионку. Знаете куда?
– Таксиста взяли хорошего. Москву знает как свои пять пальцев, – блеснул напоследок Вовка.
Друзья, довольные успешным зачином, благодарили. В пылу азарта и успеха Славка оценил вполне умного человека, умело наставляющего на путь истинный, чей совет-рекомендация, так тонко кинутая им, всё-таки замечена и одобрена. В другом месте, в другое время Славка отблагодарил бы его по-свойски и не бутылкой коньяка.
В очередной раз друзья пересказывали Юрке весь разговор. Каждому слову, в каждый следующий пересказ придавалось большее значение, во всём виделось межстрочье, двунамёки, недоговорённость. Потому значимость и вес сказанного только усиливался.
– Эх! И грамотный мужик! Интересно говорил. Приятно поговорить с таким. С полуслова всё понимает. Он, может, посоветовал туда идти, что его там, на Арбате в комиссионке знают, скажем, что от него, там сразу догадаются, в чём дело.
