Обрадованный «Г. В», растягивая слова с причмокиванием и отчётливо выговаривая каждое слово, промуслявил:
– Плохо. Шансы уходят, инженер.
При этом, добив ставку, откуда-то достал ещё немного и подбросил сверху. Юрка понял нечестность ситуации. «Откуда он достал ещё денег?»
Раздался голос «Ленина»:
– Юр, ты покажи карту свою. Если что, я вварюсь к тебе и доставлю за тебя, – он протянул деньги на всеобщее обозрение.
Юрка схватил деньги, пересчитал и положил на кон:
– Добиваю.
Военный уже терял в голове смыслы, но всё было честно, по правилам. Осталось посмотреть карты.
Офицер возликовал, инженер боязливо переживал, Ленин исключительно ждал, привстав с корточек. Любопытное лицо Славки в ожидании иногда оборачивалось по сторонам. Такое у всех было впервые.
– Вскрываем, – слова разрезали напряжённую тишину, как гильотиной.
– Давай. Кто первый?
Военный и инженер. Инженер и военный. Они вперили друг в друга взоры, всматриваясь, что таится в глубине. В миг готовые показать карты, услышали медленный отчётливый голос:
– Менты.
Пауза и снова:
– Кажется, менты. Мужики, валим!
Инженер и военный. Военный и инженер показывали друг другу карты, глядя глаза в глаза. Боковым зрением инженер увидел худшие карты у оппонента и вскинул ладони накрыть деньги, чтобы потянуть в свою сторону. «Г. В.» оценил ситуацию и худшее положение и оказался быстрее. Он обхватил за края газету, и получилось, что гора денег оказалась свернута несколькими слоями бумаги и крепко зажата цепкими сильными руками военного человека, на которых поверх покоились руки инженера, опоздавшего на одно мгновение.
Славки рядом не было. Ленин, глядя на оцепеневших игроков, взял и свернул другую газету и, оглядываясь, пошёл прочь.
Военный и инженер держали кулёк и таращились в недоумении.
– Послушай, я выиграл, отдай! – начал мягко Юрка.
– Нет! Ты меня обманул! Я ничего не знаю. Хочешь, давай делить? Они убежали. Я возвращу свои, ты свои, остальные разделим.
– Подожди. Что делить? Там и его деньги.
– Его?
– Лёньки! Он же вваривался, ему тоже полагается. Ты нечестно себя ведёшь!
– Я не отдам. Что хочешь, делай. Плевал я на вас всех!
Его агрессивное лицо жалило и кусалось.
Патруль милиции проходил мимо. Их не привлекли своим поведением два приличных мужика, между которыми лежал огромный кулёк из газеты. Как только они прошли, руки их снова вскинулись. «Г. В.» опять опередил инженера. Юрка не знал, что предпринять, что сказать. В эти минуты что-то не думалось. Ситуация нелепая, но к чему-то точно обязывающая.
Офицер решительно понял: он сейчас сильней, уверенней и будет так, как он решит и поступит. Скинув руки инженера, который не сопротивлялся, он торжествующе попытался заглянуть внутрь. Он смаковал победу, когда уже не было шансов стать победителем. Посмотрел в разрез газет. Юрка наблюдал. Что же делать? «Г. В.» сжал кромки газет и задумался. Снова приоткрыл и снова закрыл, задумчивость просияла опять. После этого его руки приоткрывали концы газеты медленно-медленно. Юрка попытался его остановить.
– Постой. А как ребята? Мужики-то как? Ты чего делаешь? Ты что, наглец какой?
Слова ринулись на военного, пробуждая в нём совесть. Юрка чётко осознавал, что думает со злостью, с ненавистью одно, а произносит слова совсем другие.
– А где мужики? Куда подевались? Что, они вот так все бросили и исчезли?
– Послушай, так нельзя!
«Г. В.» рычал. Он рычал, как зверь, даже хуже. Странный голос издавал пронзительные гортанные звуки. Они превратились в мычание, хрипение, глаза выпучились и меняли оттенок, то блестели, то становились мутными и тусклыми, довольно страшными. Инженеровы мысли любопытно взирали на готового чокнуться вояку, а глаза выискивали в газете то, из-за чего произошёл сыр-бор. Юрка чувствовал, как в воздухе нарастает недоумение. Воздух сгущался, недоумение обоих вырастало. Ясней дня было очевидно, что доблестный солдат секунду за секундой сходит с ума. Поезд жизни, всех его смыслов сошёл с рельсов. Глупое лицо приобрело тупое, затем идиотское выражение. Мышцы лица свело, превратившись в бледный камень. Произошло превращение приличной наружности в существо «даунито». Глаза бегали, не могли остановиться, губы тряслись в бок, вверх, вниз. Рот издавал булькающие звуки, бубнил и тараторил. Глаза выискивали что-то и не могли остановиться.
Руки отпустили газету и схватили голову, стали её трясти, но яблоки не сыпались. Щёки, губы, рот, как брылы верблюда от тряски, брызгали слюной.
Перемена случилась за считанные секунды. Юрка посмотрел вниз в раскрытую газету. Увидел там гору пирожков. Тех самых: жареных, аппетитных, один лучше другого и которых точно не хотелось в эту минуту. Он не понял, что произошло, ничего не приходило в голову. Он думал о другом: игра, крик-менты. Всё очень быстро. Понял! Кто-то из этих двоих схватил газету с деньгами.
Он встал. Военный сжимал газету, держал, потом открывал и смотрел. Чуда не происходило, ничего не менялось.
Инженер пошёл сам не свой, тяжело, неуверенно, оглядываясь.
«Г. В.» продолжал закрывать и открывать газету и в такт трясти своей башкой.
