– Я еду.
Под дождем дорога D13 струилась к лесу Сен-Жермен-ан-Лэ, как серая река к изумрудному морю. У него возникло впечатление, будто он уже проживал эту сцену. Может, когда искал сестру где-то в Бьевре, на одной из бурных сатанинских групповух. Или когда ехал в клинику «Ла Валле» в Швейцарии по следу фанатиков, пересадивших себе костный мозг Человека-гвоздя.
Он больше не думал ни о расследовании, ни об Африке.
Поверх дворников штрихи дождя накладывались на вертикальные линии деревьев вдоль дороги. Видимость была скверная, и он следовал указаниям GPS, как слепой цепляется за собаку-поводыря. Уже некоторое время его мучил голод. Он остановился у заправки, залил полный бак и купил себе шоколадный батончик. Наслаждение сладким вызвало настоящее головокружение: хоть тут он не потерял чувствительности.
Снова GPS. После Рюэй-Мальмезона он съехал с национальной трассы и двинулся к берегу Сены, пока не оказался в лабиринте особнячков и густо заросших деревьями садов. Клиника «Фельятинки» располагалась на улице Азиль[98].
Он позвонил в маленькую дверь, примыкавшую к двойным воротам, ожидавшим тех, кто прибывает под фанфары на машине или на «скорой». Порог резко осветился, и в интерфоне раздался женский голос:
– Вы тот полицейский, который звонил?
Эрван припомнил слащавый тон медсестры и решил сыграть в соблазнителя.
– Я всегда держу свои обещания, – промурлыкал он, показывая камере свою карточку.
На другом конце хихикнули и открыли. Поднимаясь по аллее, освещенной прожекторами, запрятанными на лужайках, Эрван настраивался на нужный тон, чтобы убедить дежурную – она там наверняка одна, если только уже не вызвала полицию из Шату. Его карточки с триколором будет недостаточно: учитывая ее клиентуру, клиника, без сомнений, притягивала папарацци, в том числе и прикидывающихся копами. Все, чем он располагал в качестве дополнительного аргумента, – это собственное природное обаяние.
В конце аллеи показался внушительный особняк из песчаника. Охристый фасад с двумя белооконными башенками по цвету напоминал теннисный корт с грунтовым покрытием.
Внутренняя отделка резко отличалась от внешних стен: белоснежная, кричащая, ослепительная. Женщина в белом халате за стойкой расплылась в улыбке:
– Так что вам на самом деле нужно?
– Просмотреть ваши записи за девяностые годы.
– У вас есть судебное поручение? Хоть что-нибудь?
Эрван улыбнулся. Штатские всегда используют неподходящие термины, заимствованные прямиком из сериалов. Иногда это забавно, чаще утомительно.
– У меня нет ни поручения, ни законных оснований. Даже официального расследования нет. Единственное, в чем я могу вас заверить: это не имеет никакого отношения к вашим сегодняшним пациентам. Интересующие меня факты относятся к девяностым годам и к двухтысячному.
– Какие именно факты? – спросила она, наклоняясь через стойку: халат распахнулся, приоткрывая переспелые груди.
Нет настроения дурачиться: лучше уж вернуться к той роли, которая удается ему лучше всего, – крутой полицейский, которого поджимает время.
– Минимум двенадцать убийств, с пытками, нанесением увечий, эвисцерацией и кражей органов. Убийца использует гвозди и осколки, чтобы превратить своих жертв в африканские фетиши. Если вам нужны подробности, я буду вынужден вызвать вас в управление.
Женщина мертвенно побелела и прикрыла грудь ладонью. Еще чуть-чуть подкрутить гайки, и она дойдет до кондиции.
– Убийца, о котором я говорю, сумел расплодиться, и не исключено, что некоторые из его потомков побывали у вас. Повторяю: я гляну на ваши списки и исчезну.
Медсестра уже встала: по крайней мере, она быстро соображала.
– Зайдите за стойку. Мы можем все просмотреть с моего компьютера.
Он запустил сдвоенный поиск «Изабель Барер-Усено, Грегуар Морван». Нулевой результат. Он попробовал с «Изабель Барер», потом с «Изабель Усено». В паре с отцом это ничего не давало. Падре и психиатр никогда вместе не лежали в «Фельятинках».
