– Потому что Филипп Сезе Нсеко, тамошний директор «Колтано», был убит два месяца назад именно таким способом.
– Моего отца убили африканцы?
Фраза вырвалась у Софии, и в ее тоне было столько отвращения, что это вполне могло сойти за расизм. Машинально Лоик взял ее за руку, словно пытаясь остановить на этом скользком и скверном склоне.
– Итальянцы могут дать фору любой стране в том, что касается жестокости и варварства, – продолжил Сабатини, – но все наводит на мысль, что это убийство связано с Африкой и «Колтано». Возможно, речь идет о захвате власти… радикальном захвате власти внутри группы.
Нервным движением София выхватила сигарету из глубины сумочки.
– На сегодняшний день я единственная наследница его долей, – заявила она, выдохнув дым в сторону солнца. – Мне тоже может грозить опасность.
Полицейский отмел это предположение легким движением:
– Не бойтесь. Мотив не в этом. На самом деле у вашего отца осталось всего несколько акций «Колтано».
– Что вы такое говорите?
Поздновато было просвещать Софию, но Лоик прошептал:
– Он все продал за последние недели. Я тебе объясню…
– Мне тоже хотелось бы услышать объяснения…
Лоик отступил: Сабатини смотрел ему прямо в глаза.
– Причины этой операции довольно сложны, – попытался вывернуться он, – понадобятся часы, чтобы…
– Назначим встречу.
– Без проблем, – отозвался Лоик, скрывая тревогу, – вот мой телефон.
Сабатини с удовлетворением взял его визитку. Еще раз поклонившись, он указал им на другую тропинку. София курила так, словно ее тело работало на пару.
– Изидор Кабонго – знаете такого? – поинтересовался
– Нет, – рассеянно ответила София. – Кто это?
– «Господин Рудник» из Конго-Киншасы. Он много раз был министром горнодобывающей промышленности и геологии. Остался в роли эксперта при правительстве Жозефа Кабилы.
– Никогда о таком не слышала.
– А генерал Трезор Мумбанза?
– И о нем тоже.
Лоику были знакомы эти имена, но он никак не мог вспомнить в точности, какие именно отношения связывали их с Грегуаром.
– Полковник Лоран Бизинжи?
– Лучше объясните нам, кто это, ладно? – вмешался он.
– Люди, связанные с добычей и торговлей колтаном в Конго. Мне не хватает кое-каких деталей, но одно точно: Бизинжи, который является заместителем Мумбанзы, нового директора «Колтано», – военный преступник.
– Это он ваш подозреваемый? – спросил Лоик.
– Сначала нужно доказать, что он был в Италии в момент совершения преступления.
По ассоциации Лоик снова подумал о Морване:
– Может ли быть, что мой отец тоже в опасности?
– Во всяком случае, он неосторожен. Согласно моим источникам, он сейчас там.
– Именно.
– Вам известна цель его поездки?
– Нет. Мой отец разделял с Джованни склонность к секретам.
Сабатини снова улыбнулся, делая вид, что любуется пейзажем: могилы, тисы, небо… Слово за слово он довел их до выхода. Лимузины, катафалк, грузовички с телевизионщиками исчезли.
– Я вас попрошу пока что не уезжать из Флоренции.
– Вы начинаете и впрямь действовать мне на нервы! – внезапно взорвалась София. – Вы говорите с нами как с обвиняемыми. У вас такой вид, словно вы забыли, что это мой отец был убит!
Лоик встал перед полицейским, загородив ему дорогу:
– Что вам на самом деле нужно?
– Записная книжка Джованни Монтефиори.
– Вам же сказали, что…
– Вы ошибаетесь. Согласно свидетельским показаниям, он записывал свои конфиденциальные встречи в блокнот, который хранил на вилле. Он изобрел примитивный алфавит, которым мог пользоваться только он сам, чтобы фонетически записывать имена и названия мест, где назначена встреча.
Лоик никогда о таком не слышал, но по выражению лица Софии понял, что коп сказал правду. Он подумал о своем отце, который тоже обожал коды, тайны и прочие сексотские штучки.
– Найдите эту записную книжку,
– А если мы ее не найдем?
Сабатини снова согнулся пополам – елейные манеры прошлого века.
– Смерть вашего отца не отменяет процедуру, объектом которой он был. Грозящее ему обвинение будет перенесено на вашу мать, которая принимала участие в делах супруга, и на ваших двух сестер, которым пришла в голову скверная мысль занять его место.
София прикурила новую сигарету. Яростно и беспомощно выдохнула клуб дыма.
– Возможно, в другие времена связи вашего отца обеспечили бы ему защиту, но те времена миновали, – продолжал настаивать полицейский. – Италия переменилась,
Наконец-то Сабатини сбросил маску: мелкий буржуа, который просто кончал от счастья, что стал поборником справедливости, – он был до невозможности доволен тем, что взял верх над аристократической флорентийской семьей, а вдобавок еще и над кланом выскочек эры Берлускони.
– Даю вам двадцать четыре часа.
Полицейский напоследок окинул их взглядом, потом развернулся и, не оборачиваясь, вышел с кладбища.
