Курт приблизился, держа наготове меч и по-прежнему стискивая в ладони крохотный крестик четок, не отводя взгляда от мертвенного лица перед собою. Оно менялось уже на глазах – покоричневело, словно гниющее яблоко, и уже не казалось работой даже профана, напоминая больше слепленную детскими руками глиняную игрушку. Курт сделал еще шаг, остановившись на расстоянии протянутой руки, глядя на то, что было перед ним, с омерзением; какое-то неуловимое сходство все еще было в этой кукле, но сейчас лицо это уже не казалось, а было аляповато вылепленным из грязной глины, покрытым трещинами и прилипшими к нему сухими травинками и древесной корой, и то, что прежде было инквизиторским фельдроком, сейчас стало какими-то наспех наброшенными старыми тряпками…
Курт помедлил, взвешивая клинок в руке, и с широкого замаха, изо всех сил, ударил поперек груди, отступив назад, когда фигура двойника рухнула наземь, разлетевшись мелкими осколками.
Еще несколько мгновений Курт стоял, не шевелясь и глядя на глиняные черепки под ногами, сжимая рукоять в одной руке и крестик четок в другой, и медленно развернулся, сделав шаг…
Лицо над воротом инквизиторского фельдрока возникло прямо напротив его глаз, и Курт шарахнулся вспять, вскинув меч. Лицо отшатнулось, и в тишине прозвучало испуганное:
– Господи!
На мгновение он замер, растерянно глядя на бледное, оторопело-испуганное лицо перед собою, и медленно, неуверенно уточнил:
– Бруно?
– Нет, я Архангел Габриель, – прижав ладонь к груди, выговорил тот, тяжело переводя дыхание. – Просто крылья отвалились и меч потерялся. Господи… А теперь и сердце едва не выскочило…
Курт оглядел помощника с подозрением, не приближаясь и не убирая оружия. Тот был бледен и явно устал, фельдрок, на который он сменил свою дорожную рясу перед тем, как отправиться в дом на Златницкой улице, местами был в темных пятнах… Кровь?..
– Как докажешь, что это ты? – спросил Курт, по-прежнему не опуская меча, и помощник покривился, бросив на него унылый взгляд:
– Зато ты это точно ты. Другого такого параноика на свете нет. Хотя, я уже и сам начал сомневаться в том, что я это я… Брось, Курт. Времени и без того ушло уйма – я ищу тебя всю ночь, и что за это время успел наворотить наш таинственный Иуда, неведомо. Надо найти остальных и…
– Стоп, – оборвал его Курт, убрав меч в ножны и подойдя ближе. – Всю ночь? Этого не может быть, я хожу здесь не больше четверти часа, а то и того меньше.
– Несколько часов, – растерянно отозвался Бруно. – У меня ноют ноги, я вымотался, как гончий пес, и уже засыпаю на ходу. Это не спишешь на игры воображения… Похоже, что время здесь для каждого свое.
– «Здесь», – повторил Курт, тоскливо озираясь. – Хотелось бы знать, где это «здесь».
– Похоже, что наш чародей открыл какие-то врата – возможно, те самые, через которые призывает Дикую Охоту, и часть того мира переплелась с нашим, материальным.
– Здесь тоже всё достаточно материально. Правда, порою даже слишком…
Он обернулся назад, туда, где остались лежать останки его копии; глиняных черепков в траве не было, и на том месте, где две минуты назад случилась его короткая стычка с двойником, сейчас виднелись в траве две каменные плиты все с теми же витиеватыми чужими буквами на них.
– Идем, – решительно отмахнулся Курт, отвернувшись, и помощник нерешительно повел рукой, указуя словно на весь мир разом:
– Куда? Лично я здесь уже заплутал.
– Я шел в ту сторону, – кивнул он вправо, – до того, как все началось. Наверняка здесь всё меняется едва ль не с каждым шагом, но с чего-то начинать надо. Стало быть – идем туда.
Помощник помедлил, глядя в темноту, и, вздохнув, развернулся, зашагав рядом с ним по сухой беззвучной траве. Деревья вокруг, с неподвижными полуголыми ветвями, по-прежнему казались ненастоящими, но теперь они походили не на витражные изображения, а то на каменные изваяния, то на тряпичные подобия…
– Я видел Блока, – произнес Бруно спустя несколько минут молчаливого шествия меж надгробий. – Мертвым. Пальцы исцарапаны до крови, весь в мокрой земле, а лицо… Словно его душили… Не знаю, как назвать то, что происходит, то, что вокруг нас, но каждому здесь выпадает повстречать нечто свое…
– Откуда ты знаешь? – то ли переспросил, то ли возразил Курт и, помедлив, спросил: – А кого или что встретил ты?
Бруно ответил не сразу, еще несколько мгновений шагая молча, и, наконец, отозвался тихо, не глядя в его сторону:
– Жену. И сына.
Курт покосился на его фельдрок, на темные пятна на рукавах и полах, и отвернулся, ничего больше не сказав.
– А ты сам? – все так же чуть слышно спросил помощник. – Тебе, судя по тому, как ты меня поприветствовал, тоже повстречался кто-то из знакомцев.
– Можно сказать и так, – покривился Курт и запнулся, когда в окружающей тишине внезапно и оглушительно раздался громкий, протяжный звук охотничьего рога, и откуда-то издалека, словно бы над головою, ему отозвался низкий собачий лай.
– Началось… – вымолвил Бруно напряженно и, кивнув в сторону, неуверенно добавил: – Кажется, оттуда.
