– Никто не может сказать, что это за книги, и вот главной причиной, почему я остался холостяком, была боязнь, что какая-нибудь женщина может стать между мною и теми книгами, которые открыли бы мне глаза на все вещи.
Том всегда прерывал нить рассказа подобными мелкими комментариями.
В течение всего лета он работал на фермах, оставаясь на каждой не больше двух-трех недель, и приблизительно в июне он добрался до фермы одного немца, милях в двадцати от Цинциннати; вот здесь случилось то, о чем он рассказал мне в эту ночь на скамье в парке.
Ферма, где он нашел работу, принадлежала одному немцу, человеку лет пятидесяти; он прибыл в Америку двадцать лет тому назад и путем тяжелого труда довел ферму до процветания и приобрел много земли.
За три года до появления Тома он решил, что не мешало бы жениться, и написал письмо другу в Германию, прося найти ему невесту.
«Я не могу жениться на одной из этих американок, – писал он, – я хочу иметь молодую жену, а не старую».
Он следующим образом объяснил свои слова:
«У всех американок такое понятие, что из мужей можно веревки вить, и большинству из них это удается.
Все, что им нужно – это кататься на автомобилях или, расфуфырившись, ездить в город».
Даже пожилые женщины, писал он, которых он нанимал, чтобы вести хозяйство, нисколько не отличались от молодых. Ни одна из них не хотела обосноваться на месте. Они не желали помогать в работе, кормить скот и делать все то, что делает европейская крестьянка. Когда он нанимал женщину для ведения хозяйства, она вела хозяйство и больше ничего.
Покончив с работой за день, она уходила на веранду и садилась читать книгу.
«Какая ересь! Ты найди мне добрую немецкую девушку, сильную и красивую. Я вышлю ей денег, и она может сейчас же выехать и стать моей женой», – значилось в письме.
Письмо было адресовано другу молодости, который теперь был мелким торговцем в небольшом городке.
Переговорив с женою, торговец решил послать в Америку свою дочь, девушку двадцати четырех лет.
Она была невестой, но жених ее во время отбывания воинской повинности заболел и умер. Отец решил, что она достаточно потосковала.
Торговец позвал ее и в присутствии жены сказал о своем намерении отправить ее в Америку.
Она долго сидела, молча глядела в потолок и теребила от поры до времени огромную копну черных волос.
Это была крупная, сильная девушка, и ее американский супруг не будет обманут в своих ожиданиях.
– Да, я поеду, – спокойно сказала она и наконец вышла из комнаты.
В Америке она вполне оправдала свое назначение, хотя ее муж, фермер, подумывал, что уж больно она молчалива. Конечно, главной целью в жизни женщины является работа по дому и на ферме: кормить скот, смотреть за вещами мужа, чтобы ему не приходилось постоянно покупать новые, и т. п. Но бывают минуты, когда от жены фермера требуется и кое-что иное.
Работая на поле, фермер бормотал под нос: «Всему свое место. Всему свое место и время».
Человек должен работать, но бывают часы, когда он должен играть.
От поры до времени хорошо пригласить нескольких друзей, пить пиво, как следует поесть, а потом повеселиться в некотором роде.
Конечно, нельзя далеко заходить, но если тут присутствуют женщины, можно их пощекотать, чтобы они хихикали.
Можно сказать что-нибудь пикантное о ножках – конечно, в известных рамках, например:
«Ноги много значат в женщинах и в лошадях».
И все смеются, всем весело, все забавляются.
После приезда жены из Германии фермер часто во время работы в поле задумывался, что такое делается с ней. Она много работала, и дом был в идеальном порядке. Она так хорошо кормила скот, что фермеру совершенно не приходилось вмешиваться в это дело. И она превосходно стряпала. Она даже варила пиво, в старом немецком вкусе, – великолепное пиво.
Одно только горе – она была молчалива, слишком молчалива. Когда с ней говорили, она вежливо отвечала, но сама никогда не заводила разговора, а ночью в постели лежала, не произнося ни слова.
Фермер-немец дивился, скоро ли скажутся признаки материнства.
«О, тогда будет совсем иначе!» – думал он. Приостановив свою работу, он посмотрел через поле на луг, где спокойно пасся скот.
Даже корова, особенно корова, существо очень спокойное и молчаливое, но и та иногда разойдется. Иногда словно бес войдет в нее. Ведешь ее по дороге или по меже, и вдруг она ни с того ни с сего взбесится. Если вовремя не принять мер, так она головой сквозь забор прорвется, собьет тебя с ног и чего только не понаделает. Ей чего-то хочется, она словно бешено изголодалось по чему-то. Да, даже корова и та не всегда спокойна и покорна.
Немец считал, что его надули. Он подумал о друге, который послал ему свою дочь.
– Уф, черт возьми, – вырвалось у него. – Не мог он, что ли, послать девушку, в которой есть хоть капля жизни.
В июне месяце, когда началась жатва, явился Том. Немец засеял пшеницей несколько больших полей, и урожай был богатый. Одни батрак был уже нанят на все лето, но Том тоже мог пригодиться. Однако фермер объявил ему, что другого ночлега, кроме сеновала, у него не имеется. Том не возражал и сразу приступил к работе.
