Далила поставила кастрюльку на плиту и принесла супругу сладкий грейпрфрутовый сок.
– Вот. На, выпей. Пусть это будет как аперитив.
Агний одной рукой взял стакан, другой схватил жену и, как истинный мажор, занялся двумя делами.
– Женщина, что вы делаете, а? Хочешь подкупить меня? Что случилось?
– Ничего. Просто выполняю свои домашние обязанности.
Смех.
– Какая хорошая девочка. Ну ладно.
Он прикончил сок, выпустил смачное "аа!" (звук после вкусной еды), отбросил полотенце и увлёкся взрослыми потребностями, целуя её, как будто это была его любимая перловка.
– Агний.
– Так и знал. Ну, говори уже.
– Вот, держи.
Она вручила ему бумажку с размашистым неразборчивым почерком Аэлиты.
– Господи, у этой девчонки видимо плохое зрение. Она вообще в курсе, что не надо так путать букву А и О.
– Агний.
– Вода кипит, иди посмотри.
Она сняла крышку, всыпала крупу и вернулась к нему.
– Что скажешь?
Хрисанф отложил документ на стол.
– Ну что тут скажешь. Вы, бабы, меня опять провели. Тут перловкой не отделаешься. Можешь размораживать курицу, и надо пожарить её вместе с луком, чесноком и приправами, потом потушить всё это и соединить с перловицей. Но так, чтобы она не развалилась, но при этом была мягкой и вкусной.
– Ну Агний!!! Я так не умею!
– Зато такое ответственное мероприятие провела рандомно!
– Это всё Аэл! Я ей говорила, что надо палец о палец ударить.
– Мила – ещё туда-сюда. Как Ляля, или Нелли. Не понравится – потом поменяет. Урсула не очень мне нравится. Была у нас с Калитой такая подруга. Взбалмошное чудо-юдо. Уж мы с ней нахлебались.
– Кто такая? Почему ты мне не рассказывал?
– Не в том смысле. Очень давно она была нашим инвестором. Очень давно, так сказать. Сама не разбирается, но постоянно торчала как бельмо в глазу. А Никита, сама знаешь, не любит посторонних. Да и мне покою не было.
– Она влюбилась в тебя?
– Нет же! Просто слишком заинтересованная в бизнесе, если можно так выразиться, но при этом дура дурой.
– Как я?
– Ты хуже. Вот только сегодня доказала этот факт который раз, напомнив мне об этой назойливой персоне.
– А она была красивая?
– Ну… Да. Приводила ещё в нашу мастерскую всяких. Такая активная, короче.
– Это хорошо. Я хочу, чтобы наша старшая выросла красивой. А ты с ней спал? (ответ ей был очевиден).
– Нет же! Она же давала нам деньги.
– Врунишка. Как будто нельзя спать за деньги.
Далила легко потянула его за виски.
– Чанчыккын юргуем.
– Где же моя каша?
Она опомнилась, подбежала к плите и убавила огонь.
– Варится. Пускай ещё постоит.
– Смотри, не развари. Ты всегда так делаешь. Я не буду есть каку!
– Сам ты кака!
Хрисанф цокнул языком.
– А за Д-2 тебе придётся нарезать мне салат Здоровье (огурцы, помидоры, зелень)! Вон в той большой миске! Самой большой!
Далила, скрипя зубами принялась мыть груду овощей.
– Хорошенько мой, не халтурь! А то опять у нас животы заболят.
– Они и так заболят!
Агний подлил масла в огонь.
– С любовью надо всё делать! Это! Самый главный ингредиент!
Она пульнула в него разделочную доску.
– Сам готовь тогда!!!
Он смеялся, массируя кожу головы и заплетая тонкую прядь возле лица в аккуратную косичку.
– А что ты хотела за Хайджи?! Такая хитрюшка! И в девчачий список это имя протолкнула, только я успел расслабиться. Вы с Аэлитой наверное даже не рандомили, а соврали мне и подсунули кота в мешке!
Хрисанф научил Далилу некоторым блокам, которые препятствовали конъюгации с ней без её ведома. Разумеется, он мог их снять, но поставил их, как передние двери, предупреждающие, что дальше вход воспрещён. Хотя, конечно, он мог "читать" её просто так, поскольку она и без того была как открытая книга.
– Всё было честно! Спроси у Аэл! Я сама удивилась!
Она нервно кидала куски разнообразной формы в большую миску (по сути тазик).
– Чем заправить?! Маслом или сметаной?!
Раздражительно спросила Далила.
– Собой и любовью!
Ей захотелось опрокинуть этот салат ему на голову и щедро замазать майонезом, но в то время зашипела перловка, поэтому она стала перекладывать её на огромную тарелку с восточными узорами, боясь, что она либо втянет соединения из кастрюльки (хотя посуда была дорогой и экологичной), или развалится и приобретёт некрасивый вид и неприятный вкус.
Она уже была мокрой от пота, волосы её сбились даже через ободок, футболка прилипала к телу и уже появился аппетит.
Далила сунулась в морозилку за курицей, но поленившись её разделывать, достала готовое филе.
– Нет-нет! Я не хочу эту бутафорию! Хочу ту большую! И почему ты наварила только один стакан?! Хочешь, чтобы я ночью подох от голода! Ты же тоже будешь кушать.
Далила грозно завращала глазами, после чего стала нервно хлопать ими и губами.
– Я не буду! Я пойду спать!
Смех.
– Ах вот о чём ты думаешь! Плохая девочка!
Далила кинула в него пустую кастрюльку. Слава богу, она (кастрюлька) уже остыла и Хрисанф нахлобучил её на голову, как шапку.
Тут она немного успокоилась, подошла к нему и присела на его ноги.
– Тебе правда всё равно?
– Нет.
– А мне кажется, тебе всё равно. Как будто тебе плевать на всё это.
– Да нет же!
– Тогда выбери сам.
– Далила!
– Тебе нет дела до нас.
– У тебя пмс. Где-то здесь был шоколад…
