– Согласен. Кстати, у меня есть мысль, почему за твоей девчонкой так гоняются. Может, они просто не совсем понимают, кто она, и переоценивают ее значимость?
– Думаешь? Там ведь рулят орлы из твоей бывшей конторы.
– Они не всеведущи, а слухов о том, каких и сколько потомков Грозного осталось в живых, ходит много. Молва народная – не интернет, но в море сплетен захлебнуться можно запросто. Тем более перекрестными ссылками не проверить.
Семен задумался. Действительно, слухи – это такое… С логикой общего ничего не имеющее, в общем. И если первая торговка семечками скажет, что видела, как Пушкин случайно наступил в лужу, то вторая обязательно добавит, что он выругался. Пятая на голубом глазу поведает миру, как в задницу пьяные Пушкин на пару с женой сидели в луже и матерились. А сотая расскажет, что на дереве сидел Гоголь и передергивал на прохожих. И с чего все началось уже не узнать. Черт!
– Вот теперь ты точно проникся, – лейтенант глядел на него с толикой сочувствия. Маленькой, правда, можно сказать, незаметной, но все же. – Учти еще, что мы не знаем, правду ли сказал тебе Матвей. Возможно, не правду. Или, как вариант, не всю правду. А то и вовсе она его дочь. Не похожа, конечно, однако генетика – баба непредсказуемая. Что выпучился-то? Загрузил я тебя, загрузил, вижу. И не закатывай глаза, у него могли быть свои резоны, очень важные, только нам при этом неведомые.
– И что теперь? – уныло спросил Семен.
– Больше оптимизма, друг мой недотепистый, больше! Для нас абсолютно ничего не меняется. Скоро здесь закрутятся великие дела – Минин, Пожарский и другие непотребства. Желательно нам быть от всего этого подальше, а не то убьют не за понюх табаку. И Матрену, раз уж взялся, тоже отвести в сторону. Ибо местные бояре интриговать умеют не хуже Ватикана, разве что вместо кинжала из-за угла неудачнику прилетает топором в лоб. Так что выше нос, мы еще потрепыхаемся!
Зажигательная речь, призванная ободрить потерявшего веру в светлое будущее салагу. Это Семен понимал, но все же какая-то магия в таком командирско-оптимистичном тоне была. Как минимум вселяла немного веры в светлое будущее вообще и гений лейтенанта в частности. Самовнушение, конечно, однако ведь работало!
– Спасибо.
– Не за что. Ладно, пока есть время – отдыхай. А там решим, что дальше делать.
Решать пришлось куда быстрее, чем они думали, потому что ночью на их стоянку напали. Это очень большая ошибка – недооценивать противника. И проблем с этого можно огрести немало. Конкретно сейчас поляки намного быстрее пришли в себя и восстановили управление, чем думали и Семен с лейтенантом, и многомудрый Матвей. Да и специалисты по работе в лесу у них оказались неплохие. Во всяком случае, выследить беглецов они смогли быстро и атаку организовали на диво оперативно.
Караульные не дремали, но было их мало. К тому же все они были весьма потрепаны – ни раны, ни усталость за день не проходят. Увы и ах, здесь и сейчас было слишком мало человеческого материала, да и тот не лучшего качества. Неудивительно, что остановить врага они не могли в принципе. Тревогу подняли – и на том спасибо.
Когда Семен выбрался наружу, вокруг уже кипел бой. И прямо на него выскочил здоровенный поляк с занесенной для удара саблей. Доблестно, однако глупо – длинная шпага вскрыла этому недоумку брюхо еще до того, как он понял, на кого нарвался. Как говорил один старый писатель, хороший замах полезен в любом деле, кроме фехтования. Черт побери, он был прав!
– Я смотрю, ты время зря не теряешь, – лейтенант появился, словно чертик из табакерки, весь собранный и готовый к бою. Бросил взгляд на неэстетично скорчившегося и заливающего все вокруг кровью поляка, брезгливо поморщился, но комментировать не стал. – Я прикрою, обуйся.
Семен кивнул и занялся сапогами. Как ни крути, а он, в отличие от местных, не был приспособлен к многочасовой ходьбе босиком. Тем более по лесу, да еще в такой собачий холод. Потеря минуты выглядела оправданной.
За это время к ним успели выскочить аж двое – высокий и худой, как жердь, наемник в кирасе, вооруженный алебардой, и крепкий малый непонятного происхождения. Одежда вроде добротная, но собранная словно бы по кусочкам. Немного польского, чуть-чуть немецкого, самую малость русского. В руке – сабля, но не польская, а, скорее, татарская. В общем, интернационал. И появление этих двоих позволило Семену понять, чем же он отличается от лейтенанта.
Смешно, они уже изрядно таскаются вместе, но Семен не имел пока толком возможности присмотреться, как лейтенант владеет шпагой. Дома они не спарринговались, а здесь лейтенант больше стрелял. Если же случалась рубка, то или было не до наблюдений, или же они находились на разных участках. Зато сейчас удалось присмотреться и понять: фехтует лейтенант хуже Семена. Вот только Семену против него не выстоять.
