Конкистадоры Гермеса полностью

— Что, затруднения? — углом рта усмехнулся доктор. — Придется в нарушение любых законов субординации потрудиться на поприще вашего денщика. Не возражаете?

— Да сколько угодно. — Я пожал плечами. — Грешно отказываться от помощи, особенно в таком сложном деле…

Кажется, только благодаря всезнайке Гильгофу я все сделал правильно: влез в узкие сапоги, застегнул все бесчисленные крючки и пуговицы, нацепил перевязь с саблей (Иисусе, как они с этим ходили четыреста лет назад?!) и привел в порядок скромную орденскую планку. Отечественные “Святой Михаил” и “За храбрость” соседствовали с тевтонским Железным Крестом на черно-белой ленте. Вдобавок — два серебряных значка за ранения и медаль “200 лет ВКК”. Все, что успел заработать. Не много, но и не мало — награды, имеющие серьезную ценность.

— Орел орлом, — заключил доктор, осмотрев результат наших общих трудов. — Не побоюсь этого слова — гусар. Только рожей не вышли. Хватайте фуражку, и пошли! Осталось всего полчаса!

Ярко освещенный коридор привел нас к терминалу пневматической транспортной сети, незанятая капсула подошла моментально, мы с доктором устроились в креслах, пристегнулись и отправились в дорогу — тридцать километров по внешней границе астероида, до знаменитого “причала 24”.

— Думаете, сегодня и впрямь произойдет нечто неожиданное? — спросил я Гильгофа, пока болид несся по узкому коридору. — Если да, то к чему такая неимоверная пышность, государственный визит…

— Сергей, вы хороший солдат, но в политике ровным счетом ничего не понимаете, — меланхоличным голосом ответил доктор, глядя прямо вперед, на пробегающие мимо огни. — Да, оба монарха подпишут малозначащие соглашения о сотрудничестве в сфере экологии или освоения спутников Юпитера, торжественный банкет, бал… Вы умеете танцевать?

— Нет.

— Вот и зря, бал будет замечательный, приглашен оркестр из Байрейта…

— Как можно танцевать с этим дрыном? — Я похлопал ладонью по золоченому эфесу сабли.

— Невелика наука, ваши предки умели.

— Мои предки — обычные донские казаки и татары. Их до революции семнадцатого года на балы не пускали.

— А мой самый известный предок — раввин из Житомира, уважаемый талмудист. Но я же танцевать умею! Однако мы отвлеклись. Так вот, запомните: судьбоносные решения всегда принимаются негласно. Всегда. К любому договору можно присовокупить секретный протокол, о котором осведомлен небольшой круг особо доверенных лиц. Гордитесь, что вы в такой круг входите, Сергей. Вам всего двадцать шесть лет, вы только лишь капитан ВКК, известный своей редкой удачливостью и феноменальной наглостью. Не мне вас учить: в министерстве обороны, ГРУ, госбезопасности и прочих серьезных структурах всегда существовала и будет существовать борьба кланов и группировок. Вы теперь — в клане Бибирева. Адмирал — умнейший и серьезнейший человек. По большому счету, Империей правит не Михаил Четвертый, наш возлюбленный государь… Настоящие нити управления находятся в руках пяти самых могущественных кланов. Армия в лице генерал-фельдмаршала Слепцова, ведомство по делам Колоний, возглавляемое очаровательной Ниночкой Назаровой, Военно-Космический Корпус адмирала Юшкова, бюрократы государственного канцлера Головина. И последняя сила, объединившая под своей рукой наиболее значимые спецслужбы, — адмирал Бибирев. Вот настоящее правительство. Пятеро людей, которые решают судьбу страны. Остальные — либо статисты, либо ярые приверженцы перечисленных влиятельных группировок.

— Веня, зачем вы мне это рассказываете? Я вроде не дурак, понимаю, что к чему…

— Вы неопытный “не дурак”, капитан. Великие карьеры делаются во времена великих потрясений. Держитесь ближе к Бибиреву, помните, что ваш клан возглавляет именно адмирал… И никакого идеализма, чистый прагматизм. За измену — убьют. Причем убивать будут долго и больно.

— Вы совсем охренели? — У меня от ярости под грудиной сжался горячий комок. Не будь ремней безопасности, вскочил бы и засандалил доктору промеж глаз!

— Остыньте, Сергей, — куда более мягко сказал Гильгоф. — Я должен был сказать вам правду в лицо, без тошнотворного гламура. Мы раскачиваемся на краю пропасти. Падать, так вместе, верно?

— Я всегда служил своему государству, Веня. И не желаю изменять этот статус.

— А Бибирев — нет?

— Ну… Да.

— Вот и запомните это свое “да” навсегда. Кстати, подъезжаем. Забудьте об этом разговоре, думайте только о главном.

— Что же у нас главное?

— Спасение Империи. Ее народа, государственности, независимости, интеллектуального и культурного потенциала. Спасение основ, фундамента, на котором мы начнем возводить новое здание. Бибирев жизнь за это положит.

— Я тоже.

— Знаю. Поэтому вы вошли в клан адмирала. Навсегда. Обратной дороги нет, уж извините.

— Так и быть, извиняю.

— Тогда вылезайте из капсулы и ни о чем не беспокойтесь. Подслушать нас не могли, весь “Кронштадт” представляет из себя маленькое государство, принадлежащее его высокопревосходительству, все остальное лишь красивая ширма…