Книга написана языком напоминающим Чака ПаланикаА сюжет перекликается с Голодными Играми, Королевской Битвой и Играми Кальмара в сеттинге телепроекта Голос:В первом раунде им предстоит петь, во втором им выдают оружие и заставляют убивать друг друга. Затем снова петь о том, что успели почувствовать, и так до тех пор, пока не останется только один. Это динамичная и трагичная история о том, что чувствует человек, становясь всемирным идолом. Попадая на конкурс, он мечтает сбежать, но оказывается тем, кому предстоит переписать правила жестокой игры.Содержит нецензурную брань.
– Какой ты?
– Что… что вы имеете ввиду?
– Какой ты? Что ты можешь о себе сказать?
Мне в лицо суют липкий поролоновый микрофон. Он время от времени слегка касается… Касается моих сухих губ. Он липкий от слюны сотни участников Конкурса, что говорили в него до меня. Я робею.
– Какой я?
– Что ты думаешь о самом себе?
Оператор пытается помочь ей со мной.
– Какой ты? Застенчивый наверно? Скажи что-нибудь…
Журналистка лет двадцати жует жвачку и не смотрит на меня. Ее атласная лента в волосах, словно ободок опоясывает густые волосы. Черная глянцевая жилетка. Большие цветные пластиковые браслеты на руках. Почти у локтя.
– Ну-у-у, так ты скажешь что-нибудь? Нам нужно хоть что-то отснять для эфира. Ты вообще собираешься стать героем или типа того? Ты писал мотивационное письмо? Что заставит тебя выиграть Конкурс и тому подобное?
Я разглядываю её густые черные волосы. Говорят, если смотреть непрерывно на нового человека в течение восьми секунд не отрываясь, то обязательно влюбишься.
Я хотел бы это проверить.
– Что? Я не знаю, что сказать.
Только вот никто не может смотреть сразу 8 секунд подряд. Так мы устроены.
Видимо это какой-то эволюционный защитный механизм не дающий нам влюбляться в кого попало.
Я пытаюсь придумать хоть что-то.
Что я должен сказать о себе?
Её брови обведены густо черным карандашом, и ей, похоже, наплевать на то, что она выглядит как девочка подросток собирающаяся на прогулку в торговый центр.
Я пытаюсь промычать хоть что-то, пока она равнодушно водит большим пальцем по экрану своего телефона.
–
И знаешь что?
Она протягивает мне замотанную в полиэтилен книгу или блокнот или черт знает что еще.
–
… Странный чувак с прошлого конкурса. Он просил отдать это самому чахлому на будущем конкурсе.
Я ощупываю пакет, пытаясь разобраться, что внутри. Тетрадь? Ежедневник? Свёрток пахнет полиэтиленом.
–
Давай, брякни еще что-нибудь растерянное.
Я просто молчу. Молчу перед камерой. Как в школе, когда ты первый день, когда ты новенький и тебя спросили что-то настолько сложное, что ты даже не понимаешь сути вопроса.
Лохматая голова оператора в здоровенных наушниках высовывается из-за камеры. Он бубнит не разжимая губ стискивающих зубочистку.
– И так сойдет. Застенчивость нравится публике. Пусть будет таким. Пойдем!
Она отвечает ему что-то среднее между "ага" и "пофиг" и меня наконец-то оставляют в покое.
«Конкурс» – величайшее событие современности. Лучшие вокалисты со всего мира. Они уже здесь, чтобы показать себя. Трус не окажется здесь даже случайно. Виной всему второй этап.
Нет серьёзно, все видеокамеры, все эфиры, три журналистских пресс центра, эфиры в прайм-тайм по всему миру. Сервера занимающие пол-поезда и курсирующие по миру, чтобы избежать возможности обрушения трансляций. Билеты в партер только для главных лиц планеты. Этот конкурс только для молодых. Только для тех, кто никому не известен. Только для тех, кто готов делать эту адскую работу бесплатно.
А пока все просто – неловкие интервью от тех, кто спустя месяц станет кумиром миллионов. Пустая ничего не значащая болтовня от тех, каждое слово которых уже очень скоро будет большими буквами печататься на обложках фантастическими тиражами.
Конкурс. Олимпиады в прошлом. Теперь весь мир смотрит «Конкурс», потому что это главное событие десятилетия. Всего-то надо исполнить песню. Так, чтобы весь мир стих в благоговейном восторге. Проигравший выбывает навсегда.
И ещё: Конкурс вот-вот начнется.
Знаете такой момент, когда мы все становимся братьями по несчастью. Братьями по событию, свидетелями которого становимся.
Вспомните полет Гагарина, вспомните высадку на Луну. Вспомните 11 сентября.
Человечеству нужна встряска, чтобы напомнить, что все они – один и тот же человек размноженный на 3Dпринтере природы.
Знаете это состояние в центре циклона?
Когда от тишины по коже пробегает волна.
Когда ветер останавливается и воздух словно сжимается под облаком величиной с Испанию. Оно не долгое.
Дальше – буря.
Все что мне нужно сейчас – это просчитать их. Зрителей. Всех разом. Это гамбит. Я не так уж азартен. Просто всегда любил считать. Я смотрю по сторонам.
Вот и всё. Ничего сложного. Только просчитать поведение всех вокруг на ближайшие три часа.
Метеоролог чувств.
Мы с вами стоим за кулисами. Вы только посмотрите на это почти цирковое представление. Час до концерта и артисты кишат тут, как черви после дождя.
Все разные, но кое-что нас объединяет.
Мы все состаримся и умрем.
И это в лучшем случае.
Вы ведь в курсе, что шоу бизнес зародился в двадцатые годы двадцатого века в США?
Они толкают меня локтями. Их сотни. Здесь и сейчас. Сотни артистов, продюсеров, певиц, певичек, певцов, визажистов, модельеров, костюмеров. Они снуют из стороны в сторону в броуновском движении.
Срочно нужны были рабочие места… Трудоустроить тысячи людей, каждый из которых по-своему никчемен. Одна может только пришивать пуговицы, другой только делать прически, третья только гладить манишки.
